Чтение онлайн

Сразу же с принятием христианства началось строительство церквей по всей стране. Строили при Владимире и без того намного интенсивнее, чем при его предшественниках (прежде всего он строил города и укрепления вдоль юго-восточных границ своего государства для защиты от кочевников). Но возведение церквей было иного рода, доселе не знакомое славянам. Наряду с деревянными строились церкви каменные. В частности, в Киеве была возведена каменная церковь Богоматери, названная Десятинной, поскольку князь приказал отдавать ей десятую часть своих доходов и то же самое завещал своим детям. Можно предположить, что для строительства первых церквей выписывались мастера из Византии. Но это не могло продолжаться бесконечно долго. Следовательно, при возведении церквей люди учились строительному мастерству, перенося его на сооружения и других зданий.

О масштабах строительства церквей на Руси во времена Владимира Святого Н.М. Карамзин писал: «Немецкий летописец Дитмар, современник Владимиров, уверяет, что в Киеве, великом граде, находилось тогда 400 церквей, созданных усердием новообращенных христиан, и восемь больших торговых площадей. Адам Бременский именует оный главным украшением России и даже „вторым Константинополем“».

А ведь строить «второй Константинополь» должны были русские люди, обучаясь этому искусству сначала у византийцев, а потом друг у друга. Поэтому можно говорить о благотворном влиянии принятия христианства на развитие производительных сил Киевской Руси. Но освоение строительного мастерства через возведение церквей — это одно дело. Другое — формирование собственной архитектурной традиции Киевской Руси, а потом и Российского государства. Мир будет поражен величием, архитектурным совершенством, прочностью русских церквей, их бесчисленным множеством. А начиналось все с той Десятинной церкви, построенной в конце I тысячелетия князем Владимиром в Киеве.

То же самое относится и к иконописи. Вначале иконы привозили из Византии, затем их копировали русские мастера, учившиеся у тех же греков, и, наконец, появились собственные иконописные школы. Правда, это произошло уже после князя Владимира, но начиналось-то все при нем. Таким образом, речь идет уже об очевидном влиянии христианства на развитие изобразительного искусства.

Но и это не все, если говорить об искусстве. Требовались другие элементы оформления церквей, а также всевозможные сосуды и иные принадлежности для ведения службы. Они представляли собой изделия из металлов, в том числе драгоценных, других материалов. Как и священные книги и иконы, все это завозилось вначале из Византии, потом стало производиться на месте. Отсюда ведут начало школы русских ремесленников-металлистов, золотых и серебряных дел мастеров, ювелиров и т.д.

Из летописей трудно извлечь информацию о влиянии Владимира Святого на развитие ремесел и сельского хозяйства на территории Киевской Руси. Очевидно, летописцы не считали ее важной составляющей княжеской деятельности, отдавая предпочтение описанию военных походов, борьбы за власть и междоусобиц. Есть и иное объяснение небрежения летописца к хозяйственной деятельности князя. Дело в том, что для первых русских князей основным источником доходов являлись дань с населения, военная добыча и участие в торговле Севера с Югом по знаменитому пути «из варяг в греки». Являлись ли первые русские князья землевладельцами? Если говорить о князьях, живших до Владимира, включая его самого, то скорее — нет, чем да. Хотя в летописи упоминается, что у Ольги были княжеские села и угодья, Владимир Святой владел загородным селом Берестово под Киевом.

Основными производителями продовольствия являлись смерды, свободные граждане, сельские жители. При Владимире земля становится источником доходов. Князь и его дружинники сажают на своих землях рабов (холопов) и получают от них продовольствие, идущее на содержание дружины и двора и на продажу кочевникам и в Византию.

Основными обстоятельствами, побуждавшими князей и их приближенных заниматься сельским хозяйством, был рост расходов и трудность восполнения их традиционными путями, о которых говорилось. А для развития земледелия у князя были большие возможности — много рабов, которые могли быть использованы в сельском хозяйстве, и достаточно плодородной земли. Таким образом, при Владимире Святом наряду с сельским хозяйством смердов появилось княжеское сельское хозяйство, в котором использовался труд рабов (холопов). Можно сказать, что крепостное право на Руси зародилось именно в то время.

Владимир Святославович Святой оставил после себя одиннадцать сыновей и усыновленного племянника Святополка, сына старшего брата Ярополка. По тогдашним правилам киевский стол перешел к Святополку. Стремясь к единоличному властвованию, он убил братьев Бориса, Глеба и Святослава. Впоследствии Борис и Глеб, как принявшие мученическую смерть, были канонизированы, причислены к лику святых.

Согласно летописи, Святополк, прозванный за злодейство Окаянным, сказал: «Перебью всех своих братьев и стану один владеть Русской землею». На него пошел войной Ярослав, княживший в Новгороде, победил и стал великим киевским князем. Он умер в 1054 г., оставшись в памяти народной за добрые дела, как Ярослав Мудрый. При нем почти вся Русь была объединена, развивалось церковное и гражданское строительство в Киеве и других городах, появился первый свод законодательных положений «Русская правда», велись победоносные войны с соседями, укреплялись границы Киевской Руси.

Умирая, Ярослав завещал Киев старшему сыну Изяславу, Чернигов — Святославу, Переяславль — Всеволоду, Владимир — Игорю, Смоленск — Вячеславу. Снова были распри и войны между братьями и их сыновьями, пока не утвердился (в 1078 г.) на киевском престоле Всеволод (после смерти Изяслава и Святослава). Ему как великому князю пришлось вести непрекращавшуюся борьбу с племянниками, претендовавшими на те или иные уделы, воевать с соседями, защищая от них Русь. Летопись говорит о нем: «Сей благоверный князь Всеволод был с детства боголюбив, любил правду, оделял убогих, воздавал честь епископам и пресвитерам… сам воздерживался от пьянства и похоти…» Всеволод был высокообразованным по тем временам человеком, знал пять иностранных языков. Он умер в 1093 г.

Кто должен был стать после него великим князем в Киеве? Здесь мы остановимся на сложившихся в Киевской Руси обычаях престолонаследия. Говорить об обычаях, а не о правовых нормах приходится потому, что каких-либо законов, регулирующих переход стола от одного князя к другому, не было.

К тому времени традиция передачи власти от отца к сыну еще не сложилась (впрочем, пройдут целые столетия, пока эта норма утвердится на Руси), но тем не менее некие понятия на сей счет существовали и их старались придерживаться. О том, как это было на Руси в описываемое время, рассказывает С.М. Соловьев:

«Первоначально род состоял из отца, сыновей, внуков и т. д.; когда отец умирал, его место для рода заступал старший брат; он становился отцом для младших братьев, следовательно, его собственные сыновья необходимо становились братьями дядьям своим, переходили во второй, высший ряд, из внуков в сыновья, потому что над ними не было более деда, старшина рода был для них прямо отец: и точно, дядья называют их братьями; но другие их двоюродные братья оставались по-прежнему внуками малолетними (внук-унук, юнук, малолетний по преимуществу), потому что над ними по-прежнему стояли две степени: старший дядя считался отцом их отцам, следовательно, для них самих имел значение деда; умирал этот старший, второй брат заступал его место, становился отцом для остальных младших братьев, и его собственные дети переходили из внуков в сыновья, из малолетних — в совершеннолетние, и таким образом мало-помалу все молодые князья чрез старшинство своих отцов достигали совершеннолетия и приближались сами к старшинству. Но случись при этом, что князь умирал, не будучи старшиною рода, отцом для своих братьев, то дети его оставались навсегда на степени внуков несовершеннолетних: для них прекращался путь к дальнейшему движению; отсюда теперь понятно, почему сын не мог достигнуть старшинства, если отец его никогда не был старшиною рода; так понимали князья порядок восхождения своего к старшинству; они говорили: „Как прадеды наши лествицею восходили на великое княжение киевское, так и нам должно достигать его лествичным восхождением“. Но когда в этой лествице вынималась одна ступень, то дальнейшее восхождение становилось невозможным; такие исключенные из старшинства князья считались в числе изгоев».

Наследования от отца к сыну не было не только применительно к великокняжескому столу, но и в уделах. Киевский князь волен был, по смерти кого-либо из князей, передавать его волость не сыну умершего, а другому. По возможности, великий князь раздавал «освободившиеся» княжества своим сыновьям, которые выполняли там роль наместников. Перемещения могли производиться и при жизни князей, так сказать насильно, за какие-либо провинности.

Постоянная миграция с одного стола на другой имела отрицательные последствия. Вновь прибывшему князю и его сподвижникам требовалось время для изучения нового объекта управления, обычаев, хозяйственных особенностей. Например, попадая из Переяславля в Новгород, или из Тмутаракани в Суздаль, князь оказывался в совершенно иных, непривычных для него условиях. Но вместе с тем такие перемещения способствовали формированию единого национального самосознания русских людей, ощущения общности государства, несмотря на его раздробленность. Получалось, что князь не был владельцем волости, а всего лишь ее управляющим и потому не мог оставить ее в наследство сыну, зато сам мог быть перемещен в другое место. Хотя обычно, получив стол однажды, князь оставался на нем до конца своей жизни.

Как видим, существовавший порядок престолонаследия был сложным и давал поводы князьям, считавшим себя обиженными, обойденными, добиваться того или иного княжеского стола силой оружия. А бывало, и зная, что нет права претендовать на не принадлежащий ему стол, но обладая силой и надеясь на поддержку жителей облюбованного княжества, соискатель начинал войну. В междоусобных войнах складывались и распадались коалиции, для внутренних разборок призывались варяги, половцы (ранее — печенеги), поляки, угры, болгары. Более-менее порядок на Руси устанавливался, когда в Киеве утверждался сильный князь (Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Всеволод). Но со смертью князя, а то и до того, с его ослаблением снова начинались смуты. Страдал народ, на Русь устремлялись ожидавшие этого момента враги. В частности, после смерти Всеволода Русь снова оказалась перед угрозой междоусобиц и войн с соседями.