Чтение онлайн

Веко задергалось, и он его потер.

Если постовую службу заинтересовали голубые «Жигули», надо уносить ноги. А то начнется сказка про белого бычка: ваши документики, пожалуйста… И цепкая, пытливая подозрительность в глазах: «Прошу пройти…»

Климов почувствовал, как тошнота снова подкатила к горлу, и сердце забилось так надсадно-трудно, как будто в жилах у него была не кровь, а жидкая смола. Хорошо, что будку телефона-автомата заслонял киоск «Союзпечати», возле которого привычно кучковались местные стратеги мировой политики, а то бы дядя милиционер давно узрел казенный ватник Климова.

Как только стран: порядка отвернулся, он, еле сдерживая шаг, ринулся подальше от греха, свернул в проулок. Видели б его сейчас родные дети!

Зайдя за угол магазинчика для садоводов, Климов побежал. Трусцой. Боялся потерять галоши.

По его скромным подсчетам, он промаялся в психушке десять дней.

Едва он обогнул молодую пару, целовавшуюся на ходу с утра пораньше, как его чуть не сбил с ног один из тех жизнерадостных кретинов, которые считают, что все в мире существует исключительно для них: дома, машины, видеосалоны, деньги, девочки, ночные бары, вплоть до тротуаров, по которым ходят тоже люди, со своими — черт возьми! — нелегкими заботами. Но если и не ходят, то бегают трусцой, а не носятся как угорелые, сшибая встречных.

На улице генерала Ватутина телефон оказался исправным. Климов набрал номер. На его счастье трубку взял Андрей.

Увидев приближающийся «жигуленок», за рулем которого, ссутулившись, сидел его помощник, Климов побежал навстречу, зацепился за бордюр, с разбега потерял галошу и, пританцовывая на одной ноге, обеими руками замахал над головой: я вот он, вот!

Он еще чувствовал за своими плечами сиплое дыхание насмерть перепуганного сторожа — отыдь, холера! — матерную ругань санитаров, ошарашенно вопившего шофера: «Сто-о-ой! Ку-д-а-а?» — а Гульнов и Шрамко уже выскакивали из машины.

— Нет, вы только посмотрите на него! — сграбастал Климова Шрамко и с откровенной радостью прижал к себе. — Живой, бродяга!

Откинувшись назад, он возбужденно посмотрел в глаза и засмеялся:

— Жив!

Его взволнованная, безоглядная горячность, как будто что-то стронула в душе, и Климов сам уже турзучил, тискал, обнимал Шрамко и подбежавшего Андрея. Он был вне себя от счастья.

Все последние дни, когда его характер, мужество, рассудок болезненно ломались, ему казалось, что нет блаженней участи, чем вырваться на волю, но он плохо знал себя: кроме жены, детей, семьи, ему еще нужна была вот эта встреча. Открытость чувств, объятия и проявление восторженного братства.

Его продолжали обнимать, охлопывать и теребить столь оживленно, что он и не заметил, как потерял еще одну галошу.

— Погодите, братцы!

Он так растрогался, что горячо защипало в носу.

— Откуда вы, Юрий Васильевич? — глядя, как Климов всовывает ноги в жалкую больничную обувку, участливо спросил Андрей. И Шрамко сказал кому-то:

— Проходи, отец. Тут не кино.

— Андрюха! — перехваченным горловой спазмой голосом просипел Климов и боднул того в плечо. Он хотел еще что- то сказать, но лишь махнул рукой: — Потом! Потом все расскажу.

Он оперся на его руку и поправил на ноге галошу.

— Группу послали?

— Да.

— За Шевкопляс усиленную?

— Как ты и просил, — заверил Шрамко и глянул на часы. — Уже должны забрать.

Климов сокрушенно мотнул головой и двинулся к машине.

— О! Это такая стерва! Лучше не встречаться.

— Ну уж, — недоверчиво сказал Шрамко и открыл дверцу. — Телепатка?

— Хуже! Ведьма! — садясь сзади Андрея, выпалил Климов. — Что-то сверхъестественное, трудно объяснимое, но после… — он судорожно вздохнул и потер небритый подбородок. — Вы тут как? Что нового?

Шрамко сел рядом, и Андрей нажал на газ.

— Да обыскались вас, Юрий Васильевич. Кто ж знал…

— Ну, — возбужденный радостной встречей, невнятно отозвался Климов и сочувственно признался, что он и сам бы ни за что не догадался искать в психиатричке.

— Мы ведь и «Москвич» нашли, да толку чуть. Его сожгли.

— А кто хозяин?

— Человек вне подозрений.

— Значит, угнали. Червонец и угнал.

— Мы его нашли под Краснодаром, — сообщил Андрей.

— Червонца?

— Нет, «Москвич». Вернее, то, что от него осталось.

— Таксист вам мою просьбу передал?

— А как же! Тут он молодец. Да мы запурхались на переезде: подвела коробка передач. Ни тпру, ни ну… Прямо на рельсах.

— Не завидую.

— Едва под электричку не попали.

Представив, как оперативная группа на руках перетаскивает их «жигуль» с железнодорожного полотна, Климов понимающе кивнул:

— Что Бог ни дает…

Гульнов по-своему истолковал его слова.

— Еще секунды три, и этой красотули, — он похлопал по рулю, — у нас бы не было.

— Я не о ней, — начал было Климов, но Андрей не дал договорить:

— Юрий Васильевич, совсем из памяти… ответ пришел…

— Из Министерства обороны?

— Да.

— Давно?

— Сегодня утром.

— Ну и что?

Гульнов притормозил у перекрестка, дождался, когда вспыхнет желтый свет, потом зеленый, и повернул направо, к управлению.

— Я не смотрел, вы позвонили.

— Ладно, не горит. Нам Шевкопляс нужна.

— Возьмут.

Через час оперативные группы стали съезжаться. На этот раз сработали четко, без осечки.

О том, что Климов вырвался на волю, Шевкопляс знать не могла, была в отгуле, и взяли ее дома, вместе с мужем. Стоматолога арестовали на работе, когда он собирался уходить. В кабинете и обняли. При аресте он имел вид человека, только что ошпарившегося кипятком: глаза навыкате, рот повело, а крика нет. Из-под врачебного кресла извлекли климовский пистолет и удостоверение.

— Откуда это у вас? — жестко спросил Гульнов, и лицо любителя китайских безделушек обметало мелкой мутной сыпью пота.

— Я не… — отшатнулся тот от пистолета и заегозил локтями. — Я не знаю.

Потрясен он был до умопомрачения.

— Напомнить?

Порог стоматологического кабинета переступил Климов. Его появления было достаточно, чтобы Задереев начал давать показания.

Выложил он все, и даже больше.

— Одежду товарища…

— Для вас я гражданин.

— Простите, — скуксился радетель сексуальных оргий. — Вашу одежду взял себе Червонец, а книга «Магия и медицина» спрятана у шефа, в кабинетном диване.