Чтение онлайн

Когда свадебные торжества в семействе Уайтхорн закончились, Дэн и Джессика уехали в свадебное путешествие в Венецию. Джулия решилась-таки поговорить с Жаклин Каннингем. Ей почему-то было очень страшно встречаться с этой женщиной, но, пересилив свой страх, она позвонила ей. Номер домашнего телефона она обманным путем выяснила у дворецкого Дэна — Майкла.

— Миссис Каннингем? Здравствуйте! Это Джулия Колфилд.

— Здравствуйте, — холодно, почти с презрением поздоровалась с ней Жаклин, недоумевая про себя, что нужно от нее этой дерзкой девчонке.

— Я… — Начала Джулия бессвязно лепетать, так как от страха голос ее вдруг сел, а сердце ухнуло куда-то в пятки. — Я хотела бы поговорить с вами.

— О чем?

Жаклин отвечала коротко, немногословно, простыми, ничего не значащими фразами. Но во всем голосе ее сквозило такое презрение, что Джулия, инстинктивно почувствовав отношение к себе, едва не пошла напопятную.

— О Чарльзе. Это очень важно.

— Слушаю вас.

— Это не телефонный разговор, — с трудом подбирая слова, ответила Джулия. — Можно попросить вас о личной встрече?

— Хорошо, — скрепя сердце согласилась Жаклин. — Приезжайте ко мне. Вы знаете, где я живу?

— Нет.

Жаклин назвала адрес, потом добавила:

— Я вас жду через час.

— Я буду, — ответила Джулия и положила трубку.

За три минуты телефонного разговора ее обдали таким количеством холода и презрения, которого хватило бы, пожалуй, на полжизни. К тому моменту, когда молодая миссис Уайтхорн подъехала к дому, в котором жила Жаклин, у нее уже тряслись коленки, и было только одно желание: не встречаться с матерью Чарльза. Она от всей души желала, чтобы какие-нибудь непредвиденные обстоятельства заставили свекровь отменить назначенную встречу. Но Жаклин так или иначе была дома и ждала ее. Когда Джулия увидела Жаклин, у нее по спине побежали мурашки. Перед ней стояла бледная, худая, истощенная невидимой болезнью, совершенно одинокая женщина. И от своего одиночества еще более суровая к ней, почти озлобленная.

— Миссис Каннингем… — Пробормотала ошеломленная Джулия, пряча глаза, будто это она была виновата в больном одиночестве Жаклин.

— Проходите… — Пригласила ее Жаклин, еще больше возненавидев свою невестку за то, что та все поняла.

Женщины прошли в роскошную гостиную.

— Чай, кофе… — Предложила Жаклин, а потом добавила, заметив округлившийся живот Джулии: — Или, может, что-нибудь покрепче?

— Если можно, стакан воды, пожалуйста, — произнесла Джулия, у которой от такого взгляда внезапно пересохло в горле.

— Одну минуту… — Сказала Жаклин и ушла на кухню.

"Господи! Господи! — Мысленно взмолилась женщина, оставшись одна. — И что я тут только делаю? Вот черт меня дернул послушаться Ангель! Тоже мне, подруга называется! Милая и добрая женщина… Как же! Попробовала бы сама поговорить с этой "милой" и "доброй" женщиной!"

Вернулась Жаклин со стаканом воды и молча протянула его Джулии. Та сделала глоток и, стоя в нерешительности посреди гостиной, теребила в руках стакан, грозивший вот-вот разлиться.

— Садитесь, миссис Уайтхорн, — сказала Жаклин, указывая на одно из кресел.

Джулия вздрогнула и посмотрела на свою свекровь. Настоящим именем ее еще никто не называл, а потому такое обращение было ей внове. Но была и другая сторона этого вопроса: Чарли говорил ей правду — его мать знала об их свадьбе. О беременности Жаклин, наверное, тоже уже догадалась, судя по тому, каким ледяным взглядом она смерила округлившуюся фигуру Джулии.

— Спасибо, миссис Каннингем, — ответила женщина, опускаясь в кресло.

Если честно, Джулия сделала это с огромным удовольствием. От нервного напряжения и усталости у нее отекли ноги; долго находиться на ногах она не могла.

— Зовите меня Жаклин, — коротко сказала ее свекровь. — Я уже давно не "миссис" и уже не собираюсь ею быть.

— Тогда и вы, пожалуйста, называйте меня Джулией.

— Договорились. Так почему вы приехали ко мне?

— Я хотела поговорить с вами о Чарльзе, — неуверенно начала женщина.

— Это я уже поняла, — последовал ответ. — Что именно вас интересует?

— Он, наверное, сказал вам, что мы поженились?

— Да, — поморщилась Жаклин, чувствуя, как головная боль, мучившая ее с утра, все нарастает. — И я с самого начала не одобряла его выбора.

— Что вам во мне не нравится? — Напрямик спросила Джулия. — Я почти уверена, что это из-за вас Чарли предложил пожениться тайком.

— Вот как! — Вспылила Жаклин. — Что ж, не скрою. Да. Я была против вашей свадьбы. Более того, я изо всех сил отговаривала сына от этого шага.

— Но почему?

— Да потому что я ненавижу вашу мать! — Почти выкрикнула Жаклин.

Ее буквально трясло от душившей ее злобы, ненависти и боли. Дерзкая девчонка! Такая же, как ее отец и мать. Пришла, чтобы отнять чужое, да еще выставляет напоказ свой живот! Невероятно! Просто невероятно! Сначала она отняла у нее сына, а теперь еще хвастается своим ребенком, который еще больше отдалит от нее Чарльза Роберта!..

— Ну, а я-то здесь причем?! — Со слезами на глазах вопросила Джулия. — Я не виновата в том, что было много лет назад. Ни я, ни наш с Чарльзом ребенок не сделали вам лично ничего плохого!

Жаклин подняла на нее полные боли глаза. У нее просто раскалывалась голова, а присутствие этой девчонки делало боль абсолютно невыносимой.

— Вы отняли у меня моего сына, а ваша мать — мужа. Из-за вас обеих я осталась совсем одна!

Она изо всех сил старалась сдержать слезы. Сегодня голова болела сильнее обычного. Что-то явно было не так. Но больше всего на свете Жаклин хотела, чтобы невестка поскорее убралась туда, откуда пришла. Может, тогда ей станет легче, и боль отступит?

— Вы никогда не будете одна! — Пылко возразила Джулия. — Мы с Чарли никогда не оставили бы вас одну! Да и крестный Роберт вас очень любит.

Губы Жаклин скривились в горькой усмешке, больше похожей на гримасу боли и отчаяния.

— Вы ничего не понимаете! — Вырвалось у Жаклин.

Джулия вдруг, к своему ужасу, увидела, как она плачет. И ей стало от этого так не по себе, что побыстрее захотелось попасть домой.

— Я больна, — сказала вдруг свекровь устало. — Уже полтора года я смертельно неизлечимо больна. Мне нельзя сделать операцию, меня нельзя вылечить ни дорогостоящими лекарствами, ни химиотерапией. Жить мне осталось не больше полугода, а может, и меньше. А ваша мать и вы отняли у меня самое дорогое, что у меня было — мужа и сына.