Самый неправдоподобный роман
Шрифт:
— Да, — пожал плечами Дэн.
— Мэдлин! — Закричал Стефенс девушке, которая все еще занималась своим туалетом в ванной. — Как закончишь, закрывай номер и спускайся вниз. Я все оплачу у бармена. Счастливо оставаться!
И мужчины вышли из комнаты.
Клер измучилась в ожидании. Она почти не спала ночами — в первую очередь из-за детей, потому что их надо было кормить каждые три часа, а то время, что ей надо было спать, она тратила на мучительные угрызения совести. Она почти разуверилась в том, что Дэн вернет Дерека домой. Клер знала, что Дерек очень упрям, и если заартачится, то никто и ничто не сможет его переубедить. Но Клер также знала, что и Дэн упрям не меньше. Чем закончится это упрямство, было не известно. Она изнервничалась, про себя проклиная свое безрассудство. Здесь была виновата только она. Дэн не причем. Хотя зная благородный характер Дэна, Клер могла бы с уверенностью сказать, что он возьмет всю вину на себя. Знать бы о чем они говорят. Превратиться бы в невидимку и подслушать их разговор. И снова увидеть бы Дэна… Опасная, предательская мысль, которая может привести к непоправимым последствиям. Ведь и тогда, в клинике, на нее будто затмение нашло, едва она встретила пронзительный взгляд глубоких, как небо, голубых глаз. Прошло пять лет с тех пор, как Клер видела Дэна, но он был по-прежнему головокружительно красивым мужчиной. И совсем не изменился. Разве что виски стали слегка серебряные, но это только придавало ему еще большее очарование. А самое главное — он по-прежнему подчинял своей власти женщин. Этого было у него не отнять. Возможно, если бы Клер не влюбилась бы в своего мужа так страстно и необузданно, она снова влюбилась бы в Дэна Уайтхорна. А тогда все началось бы заново.
Клер открыла глаза и посмотрела на будильник, стоявший на тумбочке возле кровати. Была половина одиннадцатого вечера. Пора кормить малышей. Она встала и потянулась. Заснуть у нее так и не получилось, хотя все это время она лежала в какой-то полудреме. Голова была удивительно светлой, мысли работали ясно, но сам организм пребывал в состоянии полусна. И так с тех пор, как ее муж исчез из дома по ее вине.
В дверь спальни осторожно постучали.
— Войдите, — ответила Клер.
В комнату на всех парах влетела Лаура.
— Там подъехали машины Дэна и Дерека.
— Он нашел его?! — То ли воскликнула, то ли спросила миссис Стефенс.
И опрометью бросилась вниз. В гостиной еще горел свет, но никого не было. Клер подошла к одному из окон, в которое видны были ворота и подъездная дорога. Там стояли две машины: ярко-красный "ягуар" Дерека и черный "ситроен" Дэна, на котором он ездил еще пять лет назад. Она с замирающим сердцем обратила свой взор на парадную дверь. Через мгновение она распахнулась, в дом вошли двое мужчин: Дэн Уайтхорн и Дерек Стефенс, встали в прихожей, будто не решаясь пройти дальше. Потом почувствовали, что за ними наблюдают и подняли глаза. Клер смотрела на них, ожидая, что скажут они. В гостиной стояла звенящая тишина. Казалось, еще немного — и они услышат мысли друг друга. Женщине стало не по себе: мурашки поползли по коже. А вдруг Дерек приехал только для того, чтобы сказать ей о том, что уходит от нее? Мысленно она рвалась навстречу мужу, но тело отказывалось повиноваться и цепенело в ужасе перед непоправимым, перед боязнью совершить очередную ошибку. А наверху, на галерее второго этажа в ожидании застыл еще один человек — Лаура Стефенс. Она смотрела вниз на Дерека, Дэна и Клер, готовая в любую секунду предотвратить какой-либо неблаговидный поступок со стороны брата и Клер.
— Вот видишь, — сказал, наконец, Дэн, первым нарушив молчание, — я привез твоего мужа назад, — обратился он к Клер.
Женщина посмотрела на своего мужа. Он ответил ей таким долгим вопросительно-внимательным взглядом, точно пытался проникнуть в самую ее душу, чтобы выяснить, кто лгал ему — жена или кузен. Но в глазах Клер он увидел лишь огромную радость, всепоглощающую нежность и отчаянную страсть. Большего ему было не надо. Дерек стремительно шагнул навстречу Клер, а она бросилась ему в объятия. Их губы слились в жгучем поцелуе. Все снова стало на свои места.
Глава XXI
Лос-Анджелес, 1989
Прием, устроенный Джефферсоном Уайтхорном в честь счастливого возвращения своего единственного горячо любимого сына, был поистине грандиозен. На этот раз разослали приглашения не только членам огромного семейства, но и тем семьям, которые по праву считались друзьями клана Уайтхорн. Гостей набралось порядка сотни человек. Возле дома, как всегда, толпились журналисты в ожидании очередной сенсации. Хотя что еще могло случиться? О возвращении Дэна Уайтхорна писали все газеты и журналы, хоть немного уважающие себя. У него пытались взять интервью, но он упорно отказывался давать очередной повод для сплетен о своей семье и просил всех своих родственников избегать таких разговоров. Журналистам и телевизионщикам оставалось лишь строить предположения на основе додуманных ими фактов. Самым странным обстоятельством во всей этой шумихе было то, что никто не вспомнил романа Дэна и Джессики. Только один журнал написал об этом грубую, пошлую, полную сарказма статью. Джефферсон, прочитав статью, пришел в неописуемую ярость и позвонил мэру лично. Поднялся скандал, в результате чего журнал едва не лишили лицензии. Потом все стихло. Журналисты будто заново вспомнили о былом авторитете Джефферсона Уайтхорна в высшем обществе и старались писать только корректные статьи об этом семействе. Конечно, шушуканье за спинами Дэна и Джефферсона между их родственниками нельзя было остановить. Но все равно это имело не столь важное значение по сравнению с репутацией этой семьи.
И вот настал "день икс", как называли его журналисты. Они все съехались на подступах к особняку семьи Уайтхорн и, словно в какой-то дикой лихорадке, отслеживали прибытие гостей. В сущности, все гости их мало интересовали. Они ждали появления только одного семейства: Колфилд — Бичем. Было невозможно, чтобы Джефферсон Уайтхорн не отправил приглашение своему давнему другу Рональду Бичему и его жене, Элвире. А они никогда не ходили на подобные мероприятия вдвоем — их всегда сопровождала Джессика. Но она теперь замужем за Максвеллом Колфилдом, бывшим другом, бывшим напарником и бывшим соперником Дэна Уайтхорна. Значит, Джессика Бичем (вернее, теперь Джессика Колфилд) должна прийти вместе с мужем. И вдвоем они встретятся с Дэном Уайтхорном. Этого просто не возможно избежать. Интрига сохраняется…
Джессике никто так и не сказал, что Дэн жив, ни у кого не хватило смелости сделать это, хотя, наверное, очень многие умирали от желания увидеть ее лицо, когда она услышит об этом. А она прочитала о том, что Дэн жив, в одном из журналов. Трудно было передать словами то потрясение, которое она испытала, читая глянцевые страницы и рассматривая его фотографии. Пять лет прошло. Она похоронила свою любовь к нему — долгие годы отчаянно пыталась это сделать. Но его дочь не позволяла. Джулия смотрела на мать огромными голубыми глазами, и у Джессики всякий раз при таком взгляде сердце кровью обливалось. И вот ее отец жив. Что будет теперь? Что станет с ней, с ее дочерью, с Максом? Ведь он с ума сойдет от ревности. А если Дэн узнает от своего отца или от Роберта, что Джулия — его дочь, а не дочь Максвелла, и предъявит на нее свои права?.. Он же не будет молчать!
Мысли ее лихорадочно метались в голове, опережая одна другую. Она сидела над журналом мертвенно бледная. Руки тряслись противной мелкой дрожью. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство. Войдя в спальню, Максвелл сразу понял, что случилось с его женой. Но на всякий случай спросил:
— Что с тобой, Джес?
— Смотри! — На одном дыхании сказала она, указывая на глянцевые страницы.
Колфилд бросил мимолетный взгляд на фотографию Уайтхорна и лишь нашел подтверждение своему предположению.
— А, понятно! — Протянул он.
Джессика подняла на него изумленный взгляд.
— Ты знал, что Дэн Уайтхорн жив? — Бесцветным голосом спросила она.
— Недавно узнал, — пожал он плечами. — На следующий день после его возвращения.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— А зачем? — Спросил Макс как можно более небрежно, но внимательно всматриваясь в ее лицо. — Ведь вся эта история уже не имеет значения.
— Вот как, — сказала Джессика.
— А разве нет? — Произнес мужчина, поддаваясь волне ревности, поднявшейся со дна души. — Ведь ты теперь моя жена — миссис Максвелл Колфилд.
— Я это и так знаю, — проговорила Джессика, и глаза ее сузились.
Ну, вот началось! Все эти два года, что она была замужем за Максом, он изводил ее своими приступами ревности. Он не давал Джессике покоя, постоянно сводя все разговоры к Дэну Уайтхорну и ее отношениям с ним. Видит бог, она изо всех сил старалась наладить свою семейную жизнь с ним, от всей души надеясь, что он станет не только хорошим отцом для Джулии, но и хорошим мужем для нее самой. Ведь до свадьбы они прекрасно ладили между собой: не было подозрений, недосказанных мыслей, косых взглядов. Да и первые полгода после свадьбы в их семье царила гармония. Казалось, к Максвеллу и Джессике вернулась прежняя влюбленность, какая была между ними еще до ее первой встречи с Дэном Уайтхорном. Он души не чаял в Джулии и вел себя с ней так, словно был ее настоящим отцом. Правда, Колфилду очень не нравилось, когда Джефферсон Уайтхорн, навещая внучку, дарил ей дорогие подарки и сладости. Правда, ему так и не удалось наладить взаимоотношения со своей тещей, Элвирой Бичем. Правда, он всегда не понятно откуда узнавал, если Джессика вдруг вспоминала о Дэне. Тогда он просто вставал и уходил из комнаты, не важно, где они находились. Но Джессике казалось, что все это со временем притерпится, что все наладится, и что они будут счастливы, как и другие пары.
Однако время шло, а положение вещей лишь ухудшалось. Максвелл становился все более нетерпимым к визитам Джеффа, и иногда в открытую показывал ему это. Элвира, всегда предпочитавшая видеть в качестве своего зятя Дэна Уайтхорна, использовала любой повод, чтобы дать ему это понять. А он еще больше злился и ревновал Джессику ко всем, даже к ее дочери. Но хуже всего было то, что у Джес и Макса не было общего ребенка. Он заявил о своем намерении иметь сына сразу после свадьбы; Джессика не возражала. Этим все и ограничилось. Дальше — больше. Он начал намекать на то, что жена не хочет иметь от него ребенка, она обижалась на него, но про себя думала, что, вероятно, в Максе есть какая-то физиологическая проблема, о которой он не знает. Ведь она-то может иметь детей, и Джулия прекрасное тому доказательство. Однако высказать свои мысли вслух Джес еще не решалась. Пока однажды не вспыхнула очередная ссора — в тот день, когда Джессика узнала о возвращении Дэна домой.