Чтение онлайн

— И даже моего брата? — Не удержался Дерек.

Губы Клер скривились в злобной усмешке. Лицо покраснело от гнева. Она вскипела:

— Да пошел ты к черту вместе со своим братом!!!

И, встав из-за стола направилась к выходу, гордо расправив плечи. Вслед ей донеслись слова ее мужа:

— Уверен, он уже там!..

Кинг-Риверз, 1987

Дэн не был у черта, как того желал Дерек. Он не был даже в раю. Он просто жил. У него была новая семья, в которой он уже прожил три года, у него был даже сын, которого он любил больше всего на свете. И хотя Чарли не был его кровным сыном, Дэн всей душой ощущал, что его сын — его продолжение, и желал ему всего самого лучшего в жизни. Еще он бесконечно уважал свою жену, которая, не жалея сил, пыталась поставить его на ноги. Жаклин до сих пор продолжала делать ему массаж, хотя долгое время Дэн весьма скептически относился к этим ее попыткам. Но потом в нем постепенно начала расти надежда. Вполне вероятно, что у нее что-то получится. А если получится, что тогда? Он уже свыкся с мыслью, что на всю оставшуюся жизнь обречен быть беспомощным инвалидом. Когда он услышал свой приговор, в его мировоззрении произошел коренной перелом. Ему волей-неволей пришлось переосмыслить все свои взгляды на мир, свое отношение к людям, их отношение к нему. Это было шоком; но он это пережил. Сможет ли он пережить это второй раз? Лучше об этом не думать. По крайней мере Дэн старался об этом не думать.

Но в последние полгода он все свои душевные и физические силы направлял на то, чтобы хотя бы пошевелить пальцами ног. Все его сознание, казалось, поселилось в ногах. Его желание почувствовать ноги было сильнее, чем желание сделать следующий вздох. Ведь все было так просто: пошевелить пальцами, почувствовать прикосновение собственной руки к ногам, согнуть ноги в коленях, попытаться встать. Хотя бы встать. Научиться ходить для него не было такой большой проблемой, как пошевелить ногами. Когда он был здоров, он не придавал большого значения, каких больших усилий стоит человеку научиться ходить. А сейчас это стало смыслом его жизни. Если бы ему удалось встать на ноги, это было бы величайшей наградой за труд Жаклин.

Дэн очень сильно изменился. Раньше он не верил в Бога, а теперь каждый вечер, отходя ко сну, читал молитву. Ему удалось восстановить в памяти "Отче наш" — единственная молитва, которую он знал и которой обучила его покойная мать. Иногда, отправляясь на прогулку в одиночестве, Дэн обращал глаза к небу — то, что раньше любил больше всего, и то, что сломало ему жизнь. Он подолгу смотрел в неподвижную голубую даль, до тех пор пока в глазах не появлялись слезы, потому что они начинали саднить. Ему думалось, что небо, даже после его "смерти", не хочет отпускать его — манит его к себе, завораживает, заставляет думать о себе, даже после того как он от него отрекся. Небо заставляло его думать и вспоминать то, что он хотел забыть. Он хотел знать, летает ли после катастрофы Максвелл Колфилд или уволился из "Пан-Американ Эйрлайнз". Как продолжается его карьера в случае, если он остался в авиакомпании? Его по-прежнему волновало все, что было связано с Робертом Монтгомери, лучшим другом, который, наверное, никогда не простил бы его, если бы узнал, что он жив. Дэн вспоминал об отце, и в нем пробуждалась такая нежность, на какую он, казалось, не был способен по отношению к Джеффу. Он думал о том, что слишком мало внимания уделял своим дядям, братьям отца. Возможно, что в то время его вообще мало интересовали какие бы то ни было члены их огромного семейства. Разве что с Лаурой Стефенс у него складывались очень теплые отношения.

Он впервые всерьез задумался о том, что было у него с Клер Хьюстон. Скорее всего, он во многом был не прав по отношению к ней, не обращая внимания на ее чувства. Только сейчас Дэн понял, что в основном она вела себя, как капризный ребенок, привыкший добиваться всего, что он хочет. Клер привыкла всегда и во всем быть первой, впрочем, как и он сам. Только шли они к своей цели разными путями. Она — хитростью и коварством, больше похожими на хитрость и коварство дикой кошки. Да в ней и было что-то от дикой кошки — мягкое и пушистое. Возможно, это всего лишь ее мурлыкающий, с хрипотцой обволакивающий волю голос. Она, если хотела, могла очаровать и соблазнить любого мужчину. Стоило ей только посмотреть прямо в глаза мужчине, и он готов был следовать за ней хоть прямиком в ад. Нечто в ее взгляде притягивало к ней мужчин, точно магнит. Она будто околдовывала их, и они, точно загипнотизированные, делали все, что она хотела, ничего не требуя взамен. Самое интересное, что ни с одним из них она не притворялась и не играла: просто методично использовала и выбрасывала.

Однажды и он, Дэн, повелся на эту магию ее кошачьих глаз. Она тоже заворожила его. Он влюбился в нее, ничего не зная о ней, и у них начался бурный и страстный роман. Однако в какое-то мгновение что-то в их отношениях замкнуло. Может быть, они оба просто пресытились ими, и им надо было порвать все нити вовремя, а они этого почему-то не сделали. Все стало строиться на недопонимании и недомолвках. Дэн боялся сказать ей, что нужно что-то менять, не желая сделать ей больно. А Клер к этому времени уже любила его и ждала предложения руки и сердца. Дэн медлил, а Клер растерялась, не зная, как вести себя с ним. В конце концов она допустила ту же ошибку, что и Дерек в его браке с Клер, — стала вести себя, как капризная девчонка, скандалами и сценами ревности надеясь обратить на себя его внимание. Но Дэн лишь отдалялся от нее, не понимая ее поведения. Обоим было больно. А появление Джессики только стало поводом для разрыва. Вот и все.

Когда Дэн обдумал все это, он понял, что был не справедлив по отношению к Клер. Поняв это, он смог спокойно подумать о Джессике. Это были особые мысли, и он очень долгое время не позволял им закрадываться в душу и уж тем более — в сердце. Но вскоре Дэн обнаружил, что может совершенно спокойно размышлять о своей бывшей невесте, не переживая, не тоскуя… и даже не жалея о содеянном. Вполне возможно, что его великая любовь к Джессике вовсе не была великой. Может, так ему только казалось. Ведь любить человека нельзя больше или меньше, глубоко или не глубоко. Любовь не поддается никаким меркам. Она просто приходит, и все. И ее нужно принять, отдавшись ей целиком. Так он любил Долорес Гленарван, свою первую жену, так он любил Клер Хьюстон, так он любил Джессику Бичем. Возможно, так он когда-нибудь сможет полюбить свою вторую жену Жаклин Каннингем. Однако пока в его сердце есть место только для Джесси.

Дэн резко захлопнул книгу, которую читал. Все равно мысли его сейчас в Лос-Анджелесе, и он даже не улавливает смысл читаемого. Да и почему это полузабытое имя, которым он всегда нежно, почти певуче называл свою бывшую невесту, вдруг всплыло в его памяти, затронув такие струны его души, которые он хотел бы не трогать? Наверное, потому, что пока он еще не может думать о Джессике спокойно. Ведь она была для него целой вселенной. Он отобрал ее у своего друга, но только теперь, когда его инвалидность отняла у него любимую женщину, Дэн понял, что натворил. Он понял, каково было Максу видеть, как перед ним разворачивается роман между его невестой и его другом.

"Господи, прости меня! — Искренне, горячо взмолился Дэн, глядя в бесконечную голубизну неба через окно. — И пусть Максвелл простит меня, ибо я не ведал, что творил. Я был ослеплен Джессикой и считал, что она предназначена мне, но причинял невыносимую боль Максвеллу и Клер. Они пытались меня остановить, но что они могли сделать, если я упорно шел к своей цели? Боже, благослови их и пошли им счастье!.."

Он стиснул кулаки, так что костяшки побелели от напряжения. С сердцем творилось что-то немыслимое: оно то начинало колотиться, как птица в клетке, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, то замирало, точно оставаясь абсолютно неподвижным, будто его и не было вовсе. Но оно было. Оно всегда существовало, заставляя Дэна любить, ненавидеть, страдать, ревновать, тосковать, мучиться, надеяться и верить — в общем, жить. Ему порой даже начинало казаться, что его сердце живет какой-то своей жизнью, испытывая свои чувства, не зависимые от его собственных. А он вынужден подстраивать свою жизнь под жизнь своего сердца. И здесь уже ничего нельзя было изменить — таким уж он был человеком — человеком сердца. И именно за это его любили люди.

Дэн сидел возле окна на стуле, как вдруг почувствовал прикосновение мягкой ткани домашних тапочек к ногам. Вначале он не поверил своим ощущениям — решил, что это просто память его подводит. В мгновение ока все его сознание сосредоточилось в ногах. Он положил книгу на подоконник и с нажимом провел ребром ладони по лодыжке, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувство было такое, будто он прикоснулся к своей ноге через толстый слой ваты. Но оно было. И это не было простой памятью или иллюзией. Он чувствовал свое прикосновение! Тогда Дэн нагнулся и провел обоими ладонями вдоль ног, затем вернулся и ощупал каждый палец на ногах. Ткань носков мешала полностью воспринимать еще и без того слабые ощущения. Он скинул их, перевел дыхание. Слабая улыбка тронула его губы. Значит, усилия Жаклин были не напрасны. Ее массаж заставил кровь в нем бегать быстрее, и спустя почти год он смог почувствовать собственные руки на ногах. А это уже огромное достижение для человека, который был прикован к инвалидному креслу и у которого обе ноги были бесчувственными, как бревна.

"Господи, благодарю тебя за то, что ты оставил мне жизнь!" — Взмолился Дэн, на мгновение закрыв глаза. Лоб его весь покрылся испариной от волнения. А что если?.. Но для начала надо успокоиться. Он сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох, откинулся на спинку стула, попробовал расслабиться. Потом нагнулся, руками скинул тапочки и попробовал пошевелить большим пальцем ноги. Вначале палец не слушался его, тогда Дэн помассировал его, чтобы кровь прилила, и повторил свою попытку. У него получилось! Не сразу, но получилось слегка оторвать палец от пола! Это было непередаваемое ощущение, как будто он заново родился.

И тогда он выкрикнул имя той, которая подарила ему вторую жизнь, да так, что стены задрожали.

— Жаклин!!!

Его жена в это время помогала матери на кухне с обедом — накрывала на стол. Услышав этот дикий, почти нечеловеческий крик, она вздрогнула, уронив тарелку. Ее огромные карие глаза уставились на мать, как бы ища ответа на безмолвный вопрос, но та тоже испуганно молчала. Обе лишь услышали, как из гостиной в коридор вылетел напуганный Джон с криком "Что случилось?!"

Жаклин пулей вылетела в коридор, едва не сбив с ног отца, и бросилась в их с Дэном комнату.