Чтение онлайн

— Так же, как и ко мне, — проговорил Роберт. — Позвони ей.

— Она, наверное, не захочет видеть меня. Я ей столько гадостей наговорила тогда из-за Дэна.

— Поверь мне, все в прошлом. Она теперь замужняя женщина. У нее своя семья и дом. Она вернулась к работе и изменилась. Все будет хорошо. Хочешь, я сам позвоню ей?

— Нет, спасибо, — покачала головой Клер. — Я должна сама это сделать. Мне надо попросить у нее прощения — так же, как и у тебя.

— Ты говоришь так, будто собираешься выполнять миротворческую миссию в воюющей стране, — улыбнулся Монтгомери.

— В какой-то мере это так и есть, — отозвалась женщина.

Они еще долго сидели в гостиной, смеясь и болтая о том о сем, делясь воспоминаниями. Когда Клер стала собираться домой, было уже где-то между часом и двумя ночи. Уже на пороге квартиры, прощаясь с Клер, Роберт сказал ей:

— Я очень рад, что ты вернулась. Не пропадай больше надолго. Ладно?

— Не буду, — заверила она его и вдруг крепко обняла его. — Спасибо за то, что ты есть, — проговорила она. — И за прощение спасибо.

— Я не мог не простить тебя. Ты мне как сестра.

— Ох, Роберт! — Всхлипнула было женщина, по-прежнему сжимая его в объятиях.

Но быстро совладала с собой, чмокнула его в щеку и отстранилась от него.

— Ну, все. Мне пора. Уже очень поздно.

— Спокойной ночи! — Попрощался он.

— Сладких снов! — Отозвалась Клер.

Она вызвала лифт и, войдя в кабину, помахала Роберту рукой. Он в ответ сделал то же самое. Двери лифта закрылись, кабина стала спускаться вниз.

Кинг-Риверз, 1988

В семействе Каннингем жизнь шла своим чередом. Чарльзу исполнилось четыре года. Почти столько же минуло со дня появления в их семье Дэна Уайтхорна. Уже четыре года Жаклин Каннингем была второй миссис Уайтхорн. И полгода прошло с того дня, как Дэн смог пошевелить пальцем ноги. Но все семейство помнило этот день, как будто он был только вчера. Жаклин с еще большим усердием продолжала делать мужу массаж и постепенно начала приучать его держаться на ногах. Это были настоящие тренировки, которые выматывали и Дэна, и его жену. Но в конце концов они дали свои результаты: однажды мартовским днем Дэн смог твердо стоять на ногах без помощи Жаклин или кого-либо из ее родителей, не держась за стенку или спинку стула или кровати. Правда, длилось это всего пару секунд — он тут же рухнул в кресло, но все же он мог стоять на ногах. Жаклин была безумно счастлива при виде этого душераздирающего зрелища. Когда Дэн без сил опустился в свое инвалидное кресло, слезы градом покатились по ее щекам. Она села перед ним на пятки не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на нее сверху вниз, не скрывая своей радости.

— Господи, Жаклин! — Проговорил Дэн, вытирая платком покрывшийся испариной лоб. — Ты понимаешь, что это значит?! Понимаешь?!.

Она молча кивнула головой, улыбаясь сквозь слезы.

— Однажды я смогу ходить, — почти прошептал он.

— Ты должен показать это своему врачу, — наконец, выговорила женщина.

— Какому врачу? — С явным сарказмом и почти с ненавистью в голосе спросил Дэн. — Тому, который сказал мне, что я больше никогда не смогу ходить? Нет, дорогая! С некоторых пор я совсем не доверяю врачам.

— Врачи все люди, а людям свойственно ошибаться. Организм человека меняется, потому что человек живет и развивается. Ты не исключение. Возможно, в то время результаты твоего обследования действительно говорили о том, что ты не сможешь ходить. А теперь все изменилось…

— Может, и так, — сказал Дэн. — Но я верю только тому, что вижу. Я видел, как тот врач вынес мне приговор, поломав мне жизнь. Я видел, как ты трудилась не покладая рук, делая мне массаж каждый день. И только после этого я смог пошевелить пальцами ног; только после этого я смог твердо стоять на ногах. Ты, а не врач, сделала это! И кому я после этого должен верить?!

Умом Жаклин понимала, что ее муж сейчас был не прав, но сердце ее пело от счастья. Дэн верил ей! Он всецело доверял ей свою жизнь, свое будущее. А такое не каждому человеку можно доверить — даже любимому. И пусть он никогда не сможет полюбить ее, как любил свою невесту, пусть не скажет ей заветных слов, которые мечтает услышать любая женщина, — ей и этого достаточно. Ведь она не требует от него безграничной вселенской любви, не требует от него больших жертв. Она просто любит его и готова ради него сделать невозможное возможным.

Сердце ее разрывалось от любви к нему — безграничной вселенской любви. Но Жаклин не могла признаться в этом Дэну, ибо боялась, что подобное признание разрушит то хрупкое счастье, которое воцарилось между ними за время их супружества. Она безумно боялась, что ее открытая любовь к нему возродит в нем его любовь к невесте и он захочет вернуться в Лос-Анджелес — домой, где ему и место. Ведь вся беда в том, что здесь, в глуши, он так и не смог найти себя, не смог полюбить ее — и даже не пытался.

Но Жаклин никогда не винила его ни в чем; напротив, всегда чувствовала себя виноватой в том, что он, обретя новую семью, оставался одиноким. И чтобы искупить вину она должна быть рядом, должна дать ему шанс, если это в ее силах. И может быть, если потребуется, убедить его вернуться домой.

Вот и осталось все по-прежнему. Жаклин больше не пыталась разговаривать с Дэном о визите к врачу и запретила родителям думать об этом. Но однажды Джон Каннингем преподнес Дэну сюрприз — собственноручно смастерил ему костыли, чтобы впоследствии его зять мог самостоятельно передвигаться по дому. Дэн был очень благодарен тестю за такую заботу и всеми силами стремился к тому, чтобы когда-нибудь так и случилось.

Теперь он уже не был безвольным пациентом Жаклин, который не верил в успешный исход дела. Дэн и сам каждой частичкой своего пробуждающегося от неподвижности тела помогал ей в ее кропотливом, упорном труде. Он внимательно наблюдал за тем, как жена делает ему массаж ног, вслушивался в каждое движение ее тонких чутких пальцев, когда она делала ему массаж спины. И даже когда эта ежевечерняя процедура заканчивалась, он самостоятельно с помощью рук упорно сгибал и разгибал ноги в коленях. По утрам Дэн делал посильные ему физические упражнения. Бездействовать теперь он просто не мог.

А в конце мая 1988 года Дэн с помощью жены и костылей, сделанных Джоном, сделал свой первый шаг в этой новой жизни. И в этот день они уже плакали от счастья вместе — Дэн и Жаклин, ибо это действительно было начало новой жизни. Он остановился, чтобы перевести дыхание, как вдруг взгляд его упал на Жаклин. Слезы катились по ее счастливому сияющему лицу. Сердце у него дрогнуло, и в глазах тоже защипало. Он отбросил костыль в сторону и, свободной рукой притянув к себе жену, крепко обнял ее. Затем прошептал еле слышно: