Чтение онлайн

– Ты не понял? Это всего лишь древний славянский обычай. Иван Грозный, Алексей Михайлович, Пётр I – рубали руки, ноги, пальцы, уши всем ворам и разбойникам. Я же сделал это более гуманно, без боли и крови. Просто немножко унижений и неудобства. Просто отличительный знак, что это вор и мразь. Пусть люди видят и знают.

– Как же так? Не могут же все здесь собравшиеся быть ворами.

– Не все. Посмотри внимательно. Вон там, и там. Есть несколько человек которые не лишились своих рук. Вернее, руки.

Он посмотрел в ту сторону, куда я показывал ему, и удовлетворённо хмыкнул.

– Ещё есть вопросы? – Спросил я.

– Да. По какому критерию Вы выбирали, кто лишится руки, а кто нет? Если я украл ручку, когда был школьником, или жвачку в садике – я вор?

– Ого! Не знал, что ты твоя карьера началась со жвачки и ручки.

Он поморщился, как будто укусил дольку лимона.

– Сейчас отвечу на твой вопрос, не хочу только дважды повторять.

Я громко похлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Злые и испуганные взгляды начали обращаться в мою сторону.

– Задай вопрос ещё раз, чтобы все слышали. – Обратился я к своему собеседнику.

Он прокашлялся, и задал вопрос повторно.

– Рук лишились все воры и преступники. Мне жаль. Больше всего, мне жаль, что все здесь собравшиеся оказались «достойными» этого. Простая выборка. Кто украл больше бабушкиной пенсии за последний год или брал взятки, откаты за то же время и больше того же размера – лишились руки. Как видите, не такой уж сложный подбор.

– А если я не согласен? Может я не крал ничего! – Раздался смелый голос из толпы.

– Те, кто не согласен, что это была справедливо, может поднять вторую руку. Я сделаю ещё один выбор, по другим параметрам. У вас же ещё есть пару ног и рука. Можем ещё три раза попробовать.

Тишина.

– Раз мы всё решили, и больше нет желающих голосовать, значит, я остаюсь. А вам пора заняться работой. Ведь у вас сегодня рабочий день. Работа сама себя не сделает.

Я ещё раз оглядел всех собравшихся, улыбнулся мысли, пришедшей мне в голову, и направился на задний ряд. Там был человечек, который меня интересовал, и который сегодня не лишился своих рук.

«Однорукие бандиты» – Народное название игровых автоматов, которые отбирали деньги у людей, сейчас как никогда подходило к собравшимся в Раде. Как в прямом, так и в переносном смысле.

– Евгений Иванович, могу присесть рядом с Вами? – Обратился я к солидному мужчине, который внимательно и спокойно наблюдал за мной.

Бывший учитель истории и директор школы. 35 лет проработал в своей школе и знал каждого ученика по имени. Он часто, почти каждое утро, стоял в дверях школы и здоровался с каждым учеником. И всех всегда называл только на «Вы». К нему в кабинет можно было прийти в любой момент. Пожаловаться на одноклассника, который обижает, или на учительницу, которая несправедливо занижает оценку или, не дай бог, кричит или обзывает учеников. Попросить помощи, если ты пропустил что-то по предмету или где-то что-то не понял. Он всегда выслушивал и давал мудрые советы. Он ввел в школе не очень необходимые для школы, но полезные в жизни предметы, такие как философия и психология. Он не собирал деньги на ремонт школы, на покраску, на новые шторы. Все школьные расходы были из бюджета, ходил и выбивал каждую копейку. И почему-то, средств хватало и на новую крышу, и на новый компьютерный класс, и на новые пластиковые окна, и на новую спортивную площадку. Жил он в старой двухкомнатной квартире, с женой и двумя сыновьями, а на работу добирался на автобусе, машины у него не было. Когда его «попросили» освободить место для молодых и перспективных, он сначала сопротивлялся, но высокие связи, просивших его, не дали ему выбора. Он даже не стал жаловаться своему старшему сыну, на тот момент тоже имевшему вес и нужные связи, так как считал это неправильным. Просто молча освободил своё место, посчитав, что здоровье и нервы в его возрасте нужно поберечь, и что он достаточно дал своей школе и ученикам. О чём постоянно и твердила его любимая жена.

После его ухода, бюджета в школе перестало хватать не только на ремонты, но даже на ленточки выпускникам, а родителям приходилось скидываться абсолютно на всё, даже на мыло и туалетную бумагу. А у нового директора появилась кличка «Режиссёр». При бюджете на ремонт в 10 тысяч, он умудрялся собирать 100 тысяч с родителей – шутили ученики.

Глядя на то, как его отец на пенсии грустит, не находит себе места, и скучает за школой, сын Евгения Ивановича, благодаря своим связям, устроил его к себе в Раду. Провели какие-то местные выборы, подсунули на подпись какие-то документы, договорились с нужными людьми. И вот уже несколько лет Евгений Иванович работает депутатом, хоть и не знает, как эта работа ему досталась, да и не хотел он её. Но сын, как и его мать, смогли опять же нажать на какие-то струны в душе бывшего директора школы, найти нужные доводы, о большей пользе, об ответственности перед страной, и о том, что такие люди нужны стране.

Хоть машины у него по-прежнему нет, а он так же добирается до работы на автобусе, он не пропустил ни одного заседания, ни одного собрания. Он по-прежнему встречается с бывшими учениками, и его так же любят и приглашают на все встречи выпускников. Это, любящие дети и внуки, а ещё новая работа, которой он увлёкся, неожиданно для самого себя, дали Евгению Ивановичу новый стимул и смысл жизни. И хотя он не считал сына плохим человеком, но сейчас, смотря, как его Андрей щеголяет только с одной рукой, он жалел, что поддался тогда уговорам, и пошёл сюда работать, и пустил сюда работать своего сына. Он упустил тот момент, когда эта работа сделала из его честного и порядочного мальчика, жадного и воровитого хапугу.

А ведь он мог догадаться! – сам себя накручивал бывший директор. Машина, квартира, отдых за границей – в нашей стране невозможно так быстро всего этого добиться. Только не честным путём. Но он предпочитал не замечать этого за своим ребёнком.

И когда к нему подошёл и попросил присесть рядом человек, лишивший его сына руки, он не знал, что ответить и какие чувства к нему испытывает. Ненависть, за то, что пострадал его сын. Или благодарность, за то, что этот человек сделал то, на что у него самого не хватило духа – проучить его сына и поставить его на место.

– Или Вы считаете, что я поступил неправильно? – Я всё ещё стоял рядом, ожидая формального разрешения присесть.

Мне оно было не нужно, просто было интересно, что творится в душе у этого человека. Страх, злость, удивление. Я, почему-то ничего не чувствовал. Хотя, может, это было и лучше. Сейчас в зале было столько эмоций, что я мог и справиться с накатывающими на меня волнами.

– Мой сын среди них. – Он кивнул перед собой. – Он остался без руки.

– Вас это расстраивает или удивляет?

– Не сам факт отсутствия руки, а сама причина. Он много воровал? – С надеждой на отрицательный ответ, спросил директор.

– Воровство, взяточничество, шантаж, использование своего положения в корыстных целях. – Я бегло посмотрел информацию по его сыну. – Достаточно, даже для потери двух рук. Могу даже подробно рассказать. Где, когда, сколько.

– Не нужно. Я – сапожник без сапог. Не смог научить своего ребёнка, что хорошо, а что плохо. Присаживайтесь, пожалуйста. – Он указал рукой на свободное место рядом с собой.

Я присел. Возразить мне было нечего. Сапожник – так сапожник. Мы сидели минуту или две, а потом он вновь нарушил молчание.

– Может можно поменяться с ним? Заберите у меня руку, хоть две. А ему верните.

– Это так не работает. Да и Вы сейчас говорите не разумом, а сердцем. Вы ведь учитель, и опять не научите его ничему.

– Может как раз наоборот, то, что отец пострадал по его вине, научит его большему, чем собственный опыт.

– Может быть. Но я не буду это делать. Каждый должен отвечать за свои ошибки. Я не об этом хотел поговорить с Вами.