Чтение онлайн

Я скривил губы. – Ладно. Хорошо. Я признаю, что это было бы лучшим вариантом действий. Но, дорогая, я уверяю тебя, что твоя шикарная речь была намного лучше. Я почти уверен, что моя мама влюбилась в тебя к концу этого монолога.

Она покачала головой, прежде чем прошипеть. – Уволен!

– Хорошо. Извини. Ты была права. И это не я пытаюсь тебя соблазнить. Хотя… есть очень хороший шанс, что тебе обломится сегодня вечером.

Она закатила глаза. – Просто хочу предупредить. Когда мы раскроемся перед моей семьей, я брошу тебя на растерзание. – Она изогнула бровь, прежде чем закончить фразу, - и Том носит пистолет.

Я рассмеялся и коснулся губами ее губ. – Ты готова встретиться с моим отцом? Он полюбит тебя.

Она нахмурилась.

Но это было прекрасно.

Хотя бы потому, что этот взгляд был нацелен на меня. 

Шарлотта

После самых неловких в мире представлений, которые заставили меня пожалеть, что я не отправила семье Портера подарочные карты вместо того, чтобы присутствовать на пикнике, остаток дня был действительно очень веселым.

К тому времени, как я познакомилась с Томми Ризом, он уже знал, что происходит между Портером и мной. Он приветствовал меня широкой улыбкой, очень похожей на улыбку его сыновей, и еще крепче обнял.

Он говорил.

Я слушала.

А Портер не отходил от меня.

Медленно, но верно я начала расслабляться.

После нашего выяснения отношений все было так, словно кто-то щелкнул выключателем, и Линн, казалось, прониклась ко мне симпатией. Я была относительно тихим человеком, но не она. Линн расспрашивала меня о моей семье, карьере и друзьях. В свою очередь, она рассказала мне о своей семье, карьере и друзьях.

Она чуть не уронила тарелку, когда узнала, что Рита – моя лучшая подруга. Похоже, Таннер был маменькиным сынком, потому что она слишком много знала о его отношениях с Ритой. Судя по рассказам Линн, ее сын был сражен наповал, планируя пышные каникулы и представляя Риту всем своим знаменитым друзьям. Она сказала мне, что они больше не разговаривали с тех пор, как Таннер появился в моем доме и набросился на меня на следующее утро после того, как я вернула Лукаса. Линн беспокоилась, что Таннер был не более чем привлекательным отвлечением для моей лучшей подруги. Я подумала, что это, вероятно, правда, но сделала мысленную заметку позвонить Рите и узнать, что происходит на самом деле.

Обед был просто восхитительным. Было ясно, что Таннер унаследовал свои кулинарные способности от матери. Его бифштексы были невероятны, но ее салат из макарон с беконом – то, за что можно было умереть. И, увидев, как Портер съедает свою четвертую тарелку с горкой, я испугалась, что именно это и произойдет. За обедом ребята вспоминали свою шумную молодость. Я буквально не могла удержаться от смеха, когда Портер рассказывал истории о том, как отец заставил его подстричь траву ножницами после того, как он был пойман на прогуле урока математики в средней школе. А Таннер рассказал мне, что ему пришлось мыть зубной щеткой отцовский «Корвет» после того, как его застукали в спальне с первой подружкой.

Несмотря на все это, я не могла не чувствовать, как тепло в моей груди выходит из-под контроля, потому что, как бы сильно я ни смеялась, Трэвис тоже смеялся. Он даже останавливал Таннера раз или два, чтобы поправить детали рассказа своего дяди. Очевидно, он слышал их не в первый раз, и мне нравилась мысль, что он вырос с этим чувством тепла и принадлежности.

Как только мы закончили обед, дети отправились на игровую площадку, и в течение этого времени мы обсуждали здоровье Трэвиса в мельчайших деталях. Линн задала мне, по меньшей мере, дюжину вопросов, а Таннер с Томми внимательно выслушали мои ответы. Портер несколько раз вмешивался в разговор, но по большей части он откидывался назад, прижимая руку к моему бедру, и позволял мне кратко рассказать о своей семье.

Хотя я была уверена, что Трэвис с удовольствием поплавал бы со своей младшей сестрой, чрезмерная физическая нагрузка плохо сказывалась на его сердце. Что-то такое, о чем семья Риз, похоже, не только знала, но и смягчала в течение многих лет. Как только Ханна вошла в воду, позвав отца и дядю Тана, Томми повел своего внука на пристань на противоположном конце пруда, чтобы порыбачить.

Я просидела там несколько часов, наблюдая, как все взаимодействуют друг с другом. Улыбки были мягкими и непринужденными. И эта любовь была прекрасной и освежающей.

Хорошие люди действительно существуют. Семья Риз была тому доказательством.

И это всколыхнуло во мне такие эмоции, что у меня голова пошла кругом.

– Ты все еще отказываешься плавать? – спросил Портер, неторопливо подходя ко мне. С его купального костюма – к счастью, это были шорты, а не розовые плавки – капала вода, а мокрые волосы свисали на лоб.

– Ты видел, какого размера рыбу Трэвис поймал минуту назад? Я беспокоюсь, что его кузен Лох-Несское чудовище может появиться в любую минуту, чтобы отомстить.

Он усмехнулся и опустился на травянистый берег рядом со мной. – У тебя здесь все в порядке?

– Да. Сегодня было весело.

Он обвил свои руки вокруг моих и сложил наши ладони вместе, положив их себе на бедро. – Я же говорил тебе, что так и будет.

Смех Ханны разнесся в воздухе, когда Таннер нырнул под воду и притворился акулой.

– Твоя семья просто сумасшедшая. Я вижу, откуда это у тебя.

Он придвинулся ближе, пока наши бедра не соприкоснулись. – Так вот почему ты здесь, выглядишь так, словно находишься на грани панической атаки?

Я оторвала взгляд от своего сына, который забрасывал леску в воду на другом конце пруда. – Что?

– Ну же. Не вешай мне лапшу на уши. Ты была счастлива весь день, а последние тридцать минут сидела здесь одна, уставившись в небо, словно ждала, когда оно рухнет.

Вау. Это было… удивительно точно.

Хотя я и не ждала, когда небо рухнет, но все же пыталась понять, насколько это хорошо ощущается.

Все казалось слишком правильным. Слишком удачным. Слишком временным.

У меня никогда такого не было. И все же в тот момент у меня было все это.

И это меня чертовски пугало.

В ответ на мое молчание его глаза потемнели. – Ты хочешь поговорить об этом?

– Я не могу решить, слишком ли мы реальны или недостаточно реальны, - прошептала я.

Его тело напряглось. – Хочешь исповедаться?

– Нет, - ответил я. – Только не здесь. И только не сегодня. Давай просто поговорим.

Он откашлялся и пристально посмотрел на меня. – Тогда я скажу тебе, прежде всего, что не существует такого понятия, как слишком реально или недостаточно реально. Там все просто реально. И есть только мы.