Чтение онлайн

— Мисс Саид, — продолжал Форшелл мягко, будто сообщая плохую весть, — как вы считаете, такое поведение можно считать взвешенными действиями взрослого человека?

Ясмин скорчила горькую гримасу.

— Мы обе были совсем юными.

— Но ведь это кое-что говорит о человеке, не так ли? О самой Лейле Саид и ее склонности рисковать.

Свидетельница переступила с ноги на ногу, но ничего не ответила и не попыталась встать на защиту сестры. Возможно, обвинитель был прав. Надо относиться к специфическому типу людей, чтобы рисковать теми, кого любишь.

— Мисс Саид, — мягко начал Эдвард, — ответьте мне как мать: как по-вашему, было ли это оправданным риском?

Ясмин промолчала.

— Мисс Саид?

Наконец, собравшись с духом, младшая сестра честно ответила:

— Нет.

Лейла до боли, до побелевших костяшек вцепилась пальцами в колени. Ей хотелось крикнуть: «Прости меня! Прости, Ясмин, за все, через что тебе пришлось пройти!»

— Я вернусь к событиям утра двенадцатого июля, если не возражаете, — сказал Эдвард. — Ваш супруг попросил вашу сестру подвезти Макса до детского сада. Просьба была необычной?

— Да. Мы старались не беспокоить Лейлу по утрам.

— Вот как? И почему же?

Ясмин замялась с ответом.

— Ну, чаще всего она рада посидеть с Максом, но в последний раз, когда я попросила ее прийти утром, она довольно резко отказала.

— По какой причине?

— Понимаете, она старается передвинуть все дела на утро, чтобы освободить вечер для размышлений. У Лейлы всё по расписанию.

— То есть вы неохотно обращались к сестре за помощью в раннее время. Вас удивило, когда ваш муж поступил иначе?

— Да. Я ведь предупреждала его.

— Значит, вы особо оговаривали с ним, чтобы он не обращался к вашей сестре за помощью по утрам?

— Да.

— Поскольку в первой половине дня Лейла чрезвычайно занята?

— Да.

Лейла припоминала утро, про которое говорила Ясмин: холодный февральский день за пять месяцев до гибели Макса. У Лейлы была назначена встреча с юридической фирмой, которая собиралась привлечь ее к реконструкции своего офиса в лондонском Сити. Проект был дорогой, к тому же он прекрасно смотрелся бы в ее портфолио. В закрытый клуб старых юридических фирм было чрезвычайно трудно прорваться, и Лейла потратила колоссальные усилия, чтобы попасть в это высшее общество.

«Но ты же сама себе босс, сама составляешь расписание, — канючила Ясмин по телефону. — А я завишу от начальника». — «Это не мой ребенок», — огрызнулась тогда Лейла. Она помнила, какая напряженная тишина повисла на линии. «Прости. Больше не буду тебя беспокоить», — бросила Ясмин, вешая трубку. И сдержала слово: в последующие месяцы Лейле ни разу не пришлось сидеть с племянником по утрам. Ясмин всегда была упертой. Сестры больше не поднимали опасную тему, и когда младшая снова обратилась к старшей за помощью — в субботу вечером, — Лейла с готовностью согласилась. Она считала, что конфликт исчерпан, не подозревая, что Ясмин попросту запретила мужу тревожить ее по утрам.

— Давайте еще раз пробежимся по фактам, — резюмировал Эдвард. — Лейла говорила вам, что иногда оставляет Макса наедине с телевизором. Нам известно, что она и вас оставила в одиночестве на целых три дня, когда вам было всего одиннадцать. И мы знаем, что она категорически возражала против того, чтобы следить за племянником по утрам, когда она наиболее занята.

Ясмин теребила пуговицу на платье.

— Как вы думаете, возможно ли, что ваша сестра преднамеренно оставила Макса в машине для того, чтобы решить собственную проблему?

Ясмин, на секунду задумавшись, глухо произнесла:

— Не знаю.

Только сейчас Лейла поняла, что сестра действительно в ней сомневается. Ясмин и впрямь думала, будто она способна рискнуть жизнью племянника ради выгодной сделки. Лейла наигранно покачала головой, чтобы показать присяжным свое несогласие.

Эдвард продвигался дальше.

— Мисс Саид, я понимаю, что это может быть для вас болезненно, но я все же прошу подумать и дать правдивый ответ. Принимая во внимание известный факт, что ваша сестра уже оставляла ребенка одного — не только Макса, но и вас, — возможно ли, по вашему мнению, что Лейла заперла мальчика в машине преднамеренно?

Ясмин долго молчала. Решившись, она ответила кротким голосом:

— Да.

— Погромче, умоляю вас.

Свидетельница прочистила горло.

— Да, это возможно.

Лейла почувствовала, как силы стремительно покидают ее, будто где-то внутри прорвало дамбу. Ее только что приговорила собственная сестра. Лейлу полностью поглотил этот факт, все остальные вопросы Форшелла ушли на задний план. Ясмин ей не верит.

А если не верит Ясмин, какие у Лейлы шансы убедить присяжных?

После короткого ланча к вопросам приступила Клара Пирсон. Она начала с соболезнований, но подала их в сжатой манере, наглядно демонстрируя, что не будет церемониться со свидетелем. Лейла встревожилась за сестру. Обычно, когда та вступала в дискуссию с более умным собеседником, Лейла спешила вмешаться, чтобы сгладить острые углы. Ясмин запросто могла влезть в спор о Палестине или контроле вооружений, о чем не имела почти никакого представления, и тогда Лейла спасала сестру, пока та не выставила себя на публике дурочкой. Сейчас, под давлением адвоката, Ясмин точно наговорит глупостей. Лейла хотела, чтобы Клара вела опрос помягче, но нуждалась в том, чтобы адвокат проявила жесткость.

— Мисс Саид, в тех случаях, когда вы оставляли сына с сестрой и она предупреждала, что лишь включит ему мультфильмы, вы возражали против такого обращения?

— Нет.

— Почему нет?

— Не видела в этом ничего плохого. Я и сама так иногда делала.

— А ваш супруг оставлял ребенка перед включенным телевизором?

— Да. Конечно, ненадолго, пока поливал палисадник. Ведь так делает любой родитель, верно?

— Правда ли, что Лейла была вашим опекуном с одиннадцати до восемнадцати лет, когда она сама находилась в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти?

— Да.

— Мы услышали здесь, что в самом начале этого периода Лейла снабдила вас полным холодильником продуктов и строгими инструкциями не покидать квартиру, пока она по работе уедет в Костуолдс, не так ли?

— Так.

— Почему она не оставила вас на попечении другого взрослого?

— Потому что нам никто не помогал.

Клара наигранно удивилась:

— Неужели совсем никто? Родители, тетушки, дядюшки, друзья семьи?

— Нет, мы с сестрой всегда были только вдвоем.