Чтение онлайн

— А вы виновны, доктор! — выкрикнула она. — И не пытайтесь уйти от ответственности, у вас это не получится. Только слепец может не видеть, кто вы на самом деле. Вам не удастся меня одурачить. А если вы по–прежнему будете уворачиваться, то я найду способ, как е вами справиться.

По лицу Роулингса стала разливаться бледность.

— Да, вы виноваты, и вы это знаете, — продолжала набрасываться на него София. — Я совершенно уверена и том, что это именно ваш курс лечения и ваши методы лечения довели Келли до отчаяния. Я вполне понимаю причины ее побега. Я понимаю, почему вы боитесь огласки этого инцидента — она просто не могла оставаться в том аду, который вы создали у себя в клинике. Вы правите там, как бог и царь. Вы расправляетесь с этими несчастными больными людьми железной рукой. Я уверена в том, что за малейшую провинность вы наказываете их самым строгим образом. Насчет правильности ваших методов лечения я, конечно, не судья — в этом должны разбираться медики, но мне кажется, что это должны быть судебные медики! Когда-нибудь вы ответите за все это!

Было бы наивно ожидать, что Джина мгновенно покинет дом Кэпвеллов, отказавшись от возможности ознакомиться с содержанием этого разговора.

Воспользовавшись тем, что никто в гостиной не обращал внимания на происходящее в передней части дома, Джина осторожно приоткрыла входную дверь и, затаившись у порога, жадно ловила каждое слово. Вот сейчас она была на своем месте, она чувствовала себя свободной охотницей, хозяйкой событий. Она сделала так, чтобы все это колесо завертелось, а для того, чтобы подливать масло в огонь, ей необходима была подпитка в виде свежей информации. Никакие честные методы тут не годились, а потому Джина не брезговала ничем: подслушать, украсть, влезть в чужие документы — все это было в ее стиле. Блуждающая улыбка озаряла ее лицо, когда она стояла на пороге дома Кэпвеллов.

— После всего, что произошло с Келли, вы хотите, чтобы мы хранили молчание? По–вашему, кругом идиоты? — гневно бросила София. — Вам это даром не пройдет.

Несмотря на такую гневную речь, Роулингс пытался держаться спокойно. Лишь слегка дрожавший голос и немигавшие водянистые глаза говорили о том, что слова Софии угодили точно в цель.

— Вы, конечно, можете обратиться в полицию, — с легкой угрозой в голосе сказал он. — Пожалуйста, звоните, у вас на столе телефон. Я думаю, что это будет очень мудрый ход. Только вы совершенно забыли о том, что, очевидно, я не единственный, кто постоянно помнит о том, почему Келли попала в мою клинику. Что же вы молчите? Забыли?

СиСи и София обменялись хмурыми взглядами.

— Вот именно, — торжествующе продолжил Роулингс. — Именно я и мои методы лечения, против которых вы так ополчились, спасли Келли от тюрьмы, куда она неминуемо попала бы по обвинению в убийстве. Да, вы можете позвонить в полицию и сообщить им о том, что Келли сбежала из клиники. В таком случае присяжным ничего не останется, как пересмотреть дело и признать Келли вменяемой. Вы представляете себе, что ее ждет? После того, как это произойдет, ей автоматически будет предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Вы уверены в том, что ее оправдают? Как по–вашему, мистер СиСи, найдется в суде присяжных хоть один человек из двенадцати, который признает ее невиновной?

СиСи бросил на Роулингса мрачный взгляд исподлобья:

— А почему бы и нет? Доктор, почему вы так уверены в том, что каждый житель Санта–Барбары считает мою дочь убийцей?

Роулингс не скрывал своего торжества:

— Потому, что у нее нет доказательств собственной невиновности. У нее вообще нет никаких доказательств, она едва ли сможет сказать что-нибудь внятное. Но дело даже не в этом, а в том, что у вас действительно много врагов в этом городе, мистер Кэпвелл, и если этот процесс состоится, то они вряд ли оставят без внимания такую удобную и заметную цель. В вас в лице вашей дочери полетит такое количество стрел, что вам вряд ли удастся увернуться. И картина, которую я вам только что нарисовал, еще не самая мрачная. Обстоятельства могут сложиться так, что с Келли вообще произойдет что-нибудь непоправимое. Ведь ни мы, ни вы пока не знаем, где прячутся беглецы, куда они могут угодить. Келли отнюдь не находится в таком состоянии, когда без посторонней помощи она могла бы позаботиться о себе. 'За ней нужен присмотр, ее психика весьма легко ранима. Один только Бог, наверное, знает, что может произойти с несчастной девушкой, которая находится под влиянием этого непредсказуемого и социально опасного типа. Если их обнаружит полиция, то задержание или, того хуже, арест могут самым катастрофическим образом повлиять на психику вашей дочери. И тогда ни один, даже самый выдающийся психиатр, не сможет поручиться за последствия. Теперь, если вы все еще не верите моим словам, можете звонить в полицию.

София подавленно опустила голову. Да, ситуация несколько изменилась. Роулингсу удалось запугать родителей Келли.

— Доктор, — стараясь сдерживаться, произнес СиСи. — Я испытываю огромное уважение к профессии врача, но как бизнесмена меня все-таки интересует конечный результат. Насколько я мог заметить, состояние Келли отнюдь не улучшилось, но, как вы правильно сказали, сейчас нам нужно выиграть время. Ситуация поворачивается для нас не в лучшую сторону, пока мы вынуждены плестись в хвосте событий, а не опережать их. Я не хочу, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Поэтому мы разрешим эту ситуацию следующим образом: вы быстро разыщете Келли. В противном случае я обращусь в медицинскую коллегию Южной Калифорнии с обоснованным требованием лишить вас лицензии на врачебную практику. Я думаю, что ваша клиника, оказавшись под пристальным вниманием экспертов, даст ассоциации немало поводов для этого. Тогда вас будут ожидать действительно большие неприятности. Не исключено, что вы еще долго будете расхлебывать последствия этого. Я надеюсь, что мы поняли друг друга.

Роулингс переминался с ноги на ногу:

— Да.

— Да выключи же свет, прошу тебя, — взмолилась Сантана.

Круз сунул руку в открытое окно и выключил фары. Он был возбужден так, что несколько секунд не мог нащупать тумблер.

— Так что, ты хочешь сказать, что это был несчастный случай? — гневно выпалил он. — Может быть, это вообще всем нам показалось, и не было никакого наезда! Что ты скажешь?

Она хватала ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба. Даже в полутьме гаража было видно, что по лицу ее разлилась смертельная бледность.

— Да, это был несчастный случай, — едва слышно выговорила она. — Ты должен поверить мне, я этого не хотела.

Круз возбужденно подался вперед:

— И именно поэтому ты молчала такое долгое время?! — воскликнул он. — Ты же все время делала вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Как после этого я могу верить тому, что ты говоришь?

Она нервно вздрагивала при каждом его слове, будто они причиняли ей физическую боль:

— Ты должен верить мне, Круз! Я осознала, что произошел наезд, только после того, как мы с тобой приехали в больницу. Я совершенно не подозревала о том, что произошло.

Он плотно сжал губы и, не отрывая взгляда от жены, произнес:

— Извини, Сантана, но я тебе не верю. Все это выглядит весьма неубедительно. По–моему, ты просто пытаешься уйти от ответственности.

Она истерично закричала:

— Но почему ты мне не веришь? Вспомни, в тот вечер был сильный туман, была ночь, я чувствовала себя плохо. Вспомни, в тот день я даже не выходила из дома, я чувствовала себя отвратительно.

— Да, я помню твои бесчисленные жалобы на здоровье, — мрачно сказал Круз. — Но я помню и еще одно: ты сказала, что провела этот вечер с Кейтом. Вы, судя по твоим словам, были в мотеле, где он домогался твоей любви. Вот что ты тогда сказала! Или это не так? Ты уже готова рассказать мне о чем-нибудь еще?

Сантана взмахнула руками:

— Круз, послушай, я не оправдываюсь, я ужасно переживала, но я ничего не знала. Клянусь тебе, мне было так больно, когда я узнала о том, что Иден попала в больницу. Я успокоилась только тогда, когда врачи сказали, что ее жизнь вне опасности.

— Ах, вот как! — скептически воскликнул Круз. — И ты решила после этого, что все в порядке, и можно скрыть то, что произошло. Не надо ни в чем признаваться, все великолепно, да?

У нее из глаз брызнули слезы:

— Я просто струсила. Ты не представляешь, как мне было страшно. Не знаю, был ли ты хоть раз в жизни в такой ситуации. Если бы был, то понял бы меня.

Он махнул рукой:

— А ты подумала, что было бы, если бы Иден погибла или осталась бы на всю жизнь калекой? Тогда бы ты созналась?

Она размазала по щекам слезы:

— Да, конечно, я бы призналась во всем. Неужели ты еще можешь в этом сомневаться?

— А почему ты не остановилась и не оказала ей помощь? Ты оставила ее на шоссе одну, несмотря на то, что была ночь. Как это, по–твоему, называется?