Чтение онлайн

Келли задумчиво взяла у него книгу.

— А я люблю современную американскую поэзию. У меня в больнице осталась книга. Очень жаль, что я не успела захватить ее с собой.

Он подошел к полке.

— У меня здесь тоже кое-что есть.

Ом раскрыл сборник «Метафизическая поэзия» и торжественно прочел:

— Дениза Левертов. Слыхала о такой поэтессе? Я очень люблю ее стихи.

Келли улыбнулась.

— Да, конечно.

Перл пролистал книгу.

— Вот, например, стихотворение под названием «Одиночество». Мне очень близки мысли, которые она здесь высказала. Вот послушай:

Слепой. Я могу на него глядеть,

стыдливо, бесстыдно. Он чувствует взгляды?

Нет, велико его одиночество.

Странная прихоть —

досыта глядеть на чужое лицо.

Не досыта — хочется еще и еще.

В споем мире он сейчас говорит

почти вслух. Его губы шевелятся.

На них беспокойство. И какая–то

радость, почти улыбка.

Неощущаемый мной ветерок

рябит его лицо, словно воду.

Поезд следует к центру, останавливаясь

на станциях. Внутри его громкой

дребезжащей сутолоки покой,

покой молчащих людей —

некоторые смотрят на слепого

мимоходом, а не жадно, как я, —

и внутри этого покоя — его

особый покой, не покой, а вихрь

образов — только какие они, его образы?

Он слепой! И ему все равно,

что он выглядит странно, потому что

обнаженные мысли играют на его лице,

как свет на воде, — он же не знает,

что значит «выглядеть».

Он слеп от рожденья.

И вот он встает и наготове стоит у дверей,

зная, что следующая — его. Он считал?

Нет, он знает и так.

Он выходит, и я за ним.

«Разрешите, я вам помогу».

«Пожалуйста». Безразличие.

Но в тот же миг, когда я

слышу его безразличный голос,

рука его поднимается, ищет,

и мы идем, взявшись за руки, словно дети.

Его рука теплая и не влажная,

крепкая — такую приятно пожать.

И когда он первым проходит

турникет, рука его сразу же ждет мою.

«Осторожно, ступеньки. А здесь

направо. Опять ступеньки». Мы вышли

на солнечный свет. Он чувствует

ласковый воздух. «Славный день», —

говорит слепой. Одиночество

шагает со мной, шагает

рядом со мной, не во мне: его мысли

одиноки, но его рука и моя

так сроднились, что, кажется,

словно моя рука, отделившись,

идет сама по себе. Я перевожу

его через улицу, и слепой

говорит, что теперь сам найдет дорогу.

Он знает, куда идет: в никуда,

наполненное тенями. Он говорит: «Я».

После того, как Перл с выражением прочитал его, Келли улыбнулась.

— Да, я тоже согласна с тем, что она написала. Перл, у нас во многом совпадают вкусы и пристрастия. Это меня очень радует.

За дверью снова послышался какой-то шум. Оуэн испуганно прошептал:

— Тише. По–моему, там кто-то есть.

Секретарша Тиммонса печатала что-то на пишущей машинке, когда в приемной появился окружной прокурор.

— Мне никто не звонил? — озабоченно спросил он. — Я жду кое–какую информацию?

Секретарша протянула ему листок, лежавший рядом с телефонным аппаратом.

— Вот, из лаборатории звонили.

Тиммонс оживился.

— И что сказали?

Секретарша улыбнулась.

— Они не просто сказали, а еще и прислали отчет.

Окружной прокурор радостно потер руки.

— Великолепно. Так быстро успели сделать анализ?

Секретарша кивнула.

— Да. По–моему, там исчерпывающая информация.

— Так, — пробормотал Тиммонс, пробегаясь глазами по сухим цифрам заключения. — Ага, анализ на антигистаминовую группу тоже сделали. Ты смотри, они нашли вещество, которое запрещено к употреблению в медицинских целях. Очень хорошо. Так я и думал.

Тиммонс заметно повеселел.

— Если мне позвонит Сантана Кастильо, то немедленно соедини ее со мной.

— Договорились, — сказала секретарша.

Круз стоял возле машины с включенными фарами.

— Почему ты обвиняешь меня? — едва сдерживая рыдания, сказала Сантана.

— Сантана, при смене фары одна из них всегда горит ярче, потому что ее поверхность не загрязнена. Именно это я и попытался тебе продемонстрировать.

Она все еще пыталась отвергнуть его обвинения.

— Откуда ты знаешь, что это была я? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Легче всего сказать, что это сделала я.

Он сумрачно покачал головой.

— Сантана, как ты не понимаешь, ведь Иден могла погибнуть.

— Это не доказательство! — в истерике завизжала она. — Перестань мучить меня! Выключи свет.

— Я просто проверяю свои догадки, — резко ответил он. — И пока что они подтверждаются. Если ты не согласна со мной, то я могу пригласить сюда экспертов. И они проверят все детально. Но я и сейчас могу сказать, что на поверхности машины наверняка остались следы удара. Так всегда бывает в подобных случаях.

Пересохшими от волнения губами, Сантана едва слышно выговорила:

— Ну, почему ты подозреваешь именно меня? Я не виновата.

— Перестань лгать! — закричал он. — Я не верю в то, что ты хладнокровно собиралась убить Иден, но пока нет точных доказательств этого. Мне нужны факты.

Она швырнула сумочку на землю и, отчаянно размахивая руками, закричала:

— Я не виновата, Круз! Я клянусь тебе, что не хотела убивать ее, я никого не видела на дороге, клянусь тебе.

Дверь, за которой прятались беглецы в квартире Перла, скрипнула, и на пороге показалась Кортни.

— Перл, — тихо позвала она. — Где ты?

Он осторожно высунул голову из-за дивана и, облегченно вдохнув, произнес:

— Слава богу, это ты.

Увидев двоюродную сестру, Келли тоже поднялась из-за спинки дивана и радостно улыбнулась.

— Кортни, как я рада тебя видеть. А мы уже успели перепугаться. Но как ты узнала о том, что мы здесь?

Кортни выглядела взволнованной.

— Привет, Келли. Доктор Роулингс уже охотится за вами. Я приехала сюда, чтобы предупредить вас об этом.