Чтение онлайн

Тиммонс резко обернулся.

— Это всего лишь предположение. Ты можешь думать о чем угодно, даже о жизни на Марсе. Твои домыслы меня мало интересуют.

Круз нервно взмахнул рукой.

— Не перебивай меня.

Тиммонс отмахнулся.

— Я не желаю тебя слушать. Пришлешь мне повестку, когда найдешь доказательства или улики, и не смей больше сюда приходить. Никогда.

Проигнорировав эти слова окружного прокурора, Круз сухо спросил:

— Почему ты решил снять обвинение с Сантаны?

Тиммонс нервно усмехнулся.

— Ты должен быть благодарен, что я помог твоей жене. Все остальное не должно тебя волновать.

— Меня интересуют мотивы. Я знаю, что ты не способен на благородные поступки, Кейт. Мне кажется, что ты понял, что ничего не сможешь доказать, но возможны и другие причины.

Тиммонс подошел к бару, достал оттуда опорожненную на половину бутылку виски и налил себе в бокал. Слушая обвинявшие его слова Кастильо, он маленькими глотками отпивал из бокала крепкий напиток.

— О чем это ты?

Круз не сводил с него пристального взгляда.

— Ты боишься, Кейт. Полиция начала потихоньку подбираться к тебе. Я думаю, что Джина скоро станет моим союзником, во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

Тиммонс зло сощурился.

— Советую тебе не слишком полагаться на свои впечатления. Джина относится к тебе с такой же любовью, как и к твоей супруге. Убирайся отсюда.

Круз дышал так тяжело, будто в доме Тиммонса не хватало кислорода.

— Скоро я посажу тебя, — враждебно сказал он. — Очень скоро, я уверен в этом.

Глаза Тиммонса стали наливаться кровью.

— Убирайся отсюда, — повторил он с глухой угрозой.

После дуэли взглядов Круз, наконец, повернулся и зашагал к двери. Окружной прокурор при этом демонстративно отвернулся. Когда шаги Кастильо еще не стихли на лестнице, Тиммонс разъяренно швырнул бокал с недопитым виски в дверь, салютуя уходу Круза звоном разбитого стекла.

Пока полицейские одевали наручники на доктора Роулингса, Перл с фонариком в руке заглядывал за полуразрушенную стену.

— Здесь его нет, — обескуражено произнес он. У Роулингса глаза поползли на лоб.

— Этого не может быть, — потрясенно произнес он. — Этого не может быть. Я сам закладывал эту стену. Это невозможно. Брайан должен быть там.

— Пусто, здесь ничего нет, — отозвался из-за стены Перл. — Совершеннейшая пустота, и никаких следов.

Кортни стояла рядом с ним, пытаясь заглянуть за кирпичные развалины.

— Да, но, Перл…

— Кортни! — возбужденно воскликнул Перл. — Ты понимаешь, что это означает?

Она радостно улыбнулась.

— Да. Наверное, Брайан жив?

— Да, — подхватил Перл, — жив. Ты считаешь, что он жив?

Он стал обрадованно трясти девушку за плечи, крича, как ненормальный:

— Он жив, жив! Поверить не могу, он жив! Кортни, ударь меня, чтобы я не сошел с ума. Я не мог на это и надеяться.

В истерике расхохотавшись, он закрыл лицо руками и, выпрямившись, откинул голову назад.

— Не может быть, — то и дело повторял Роулингс. — Это невозможно.

Чтобы еще раз убедиться в том, что они не ошиблись, Кортни взяла у Перла фонарик и еще раз посветила на обломки кирпичной стены.

— Смотри, что это?

Она вдруг нагнулась и вытащила из-под кусков битого кирпича кусок сыромятной кожи с застежкой. Сырость сделала свое дело, и застежка была уже почти насквозь проржавевшей.

— Что это такое? — спросила Кортни.

— Где? Покажи, — взвился Перл.

Он повертел найденный в развалинах предмет перед глазами и вдруг обрадованно воскликнул:

— Это же собачий ошейник!

Она тут же подтвердила:

— Да, это ошейник.

Доктор в истерике рассмеялся.

— Чертов пес.

— Какой пес? — тут же метнулся к нему Перл.

— Он жил у нас в институте, — запинаясь, объяснил Роулингс, — очевидно, он забрался в подвал и откопал Брайана, пока стена была еще сырая. Как же его звали? Я сейчас, наверное, и не вспомню. У него была какая-то странная кличка из рыцарских романов.

Роулингс умолк и, покорно подчинившись жесту полицейского, который указал ему на выход, поплелся к лестнице.

— Кортни, ты не представляешь, как я счастлив! — воскликнул Перл, заключая девушку в свои объятия. — Ты понимаешь, что это означает для меня? Если Брайан жив, то я должен обязательно найти его.

— А ты веришь в то, что он смог благополучно выбраться отсюда? — спросила она.

— Верю, — сквозь слезы сказал Перл. — Огромная тяжесть свалилась у меня с сердца. Теперь я знаю, что мои поиски были ненапрасными, и я доведу это дело до конца, мы обязательно встретимся.

Этот небольшой домик на усаженной невысокими деревьями улице, ничем не отличался от сотен и тысяч других таких же домов. Такие же дощатые стены, такое же невысокое крыльцо, дверь с отверстием внизу для собаки, закрытые жалюзи окна.

Худой изможденный мужчина с длинными, давно не стриженными волосами и густой щетиной на лице лежал, прикрывшись одеялом на большой кровати в скромно обставленной комнате. Видавшая виды мебель, не слишком ухоженные стены говорили о том, что в этом доме давно не знали достатка.

Забавный лохматый пес нырнул в дверь, неся в зубах свернутую в трубку газету. Остановившись рядом с постелью, он встал на задние лапы и положил газету рядом с хозяином.

Мужчина открыл глаза и, подняв руку, слабо потрепал собаку но загривку. После этого он приподнялся на локти и взял со стоявшего рядом с изголовьем кровати столика пузырек с таблетками. Его слабый голос прозвучал в вечерней тишине еле слышно.

— Персиваль, ложись рядом…

Перл может навестить психиатрическую больницу в качестве гостя. СиСи Кэпвелл не особенно любезно обходится с приезжей проповедницей. Джина не без удовольствия изображает невесту Кейта Тиммонса. Такой женщине, как Иден, от жизни требуется слишком многое. Пациенты клиники доктора Роулингса могут вздохнуть свободно. Жозефина Тиммонс умерла.

В общей комнате клиники доктора Роулингса собралось несколько человек. Все утро обслуживающий персонал больницы вел себя как-то по–особенному возбужденно. Медсестры и санитары то и дело обсуждали что-то и шушукались по углам. Пациенты почувствовали надвигающиеся в жизни больницы перемены, когда состоялся обычный обход, который проводил доктор Роулингс. По давно установленным строгим правилам, главный врач клиники ежедневно во главе процессии навещал палаты, занимаясь в основном раздачей наказаний за реальные или вымышленные прегрешения.