Чтение онлайн

— Я слушаю, слушаю, и все, что слышу, все больше убеждает меня в одном — вам давно пора убраться отсюда.

Ченнинг–старший до того разнервничался, что сопровождал каждое свое слово обвиняющими жестами.

— В вашей деятельности вы должны обращаться только к сердцам и душам, а организация массовых пикетов и демонстраций говорит мне о том, что вы стараетесь превратиться в некое подобие плохого профсоюзного лидера, который предпочитает вывести доверившихся ему людей на улицу, а не сесть за стол переговоров и найти взаимоприемлемый вариант. Вы играете на истерике толпы, а потом гоните это стадо бессловесных ягнят туда, куда вам выгодно. Вам стоит немедленно убраться из этого города, пока я не взялся за вас по–настоящему.

Увлеченный своей обличительной речью, СиСи не заметил, как во дворе появился Мейсон, и, остановившись за его спиной, слушал речь отца.

— Папа, а по–моему, ты боишься, — вызывающе сказал он, когда СиСи умолк.

Ченнинг–старший обернулся и, смерив сына рассерженным взглядом, воскликнул:

— Вот как, Мейсон? Интересно, чего же это я боюсь? Похоже, что вы с мисс Лайт лучше меня знаете обо всем, что со мной происходит. Может быть, лучше мне вообще доверить вам ведение собственных дел? Я представляю, во что превратится моя корпорация, если ее возглавит такой человек, как мисс Лайт.

— Несмотря на внешнее проявление своего гнева, — спокойно ответил Мейсон, — втайне ты боишься, что если Лили не уйдет, ты тоже обратишься в истинную веру. Ты боишься, что в таком случае тебе придется бросить все твои мирские заботы и обратиться душой к богу, к истине, к свету? Ты боишься отказаться от благ и комфорта, которые приносят тебе деньги. Наверное, умом ты все это хорошо понимаешь, но сердцем еще не готов к этому. Я прав, отец?

Позабыв о своем величавом достоинстве, СиСи расхохотался.

— Вы мне нравитесь, господа, — наконец, немного успокоившись, сказал он. — Судя по вашим словам, я уже почти обратился в истинную веру, осталось только заказать себе белый костюм вроде того, что ты напялил на себя, Мейсон, и с плакатом в руке присоединиться к демонстрации протеста на набережной напротив моего казино. Ты знаешь что, сынок, я подумаю об этом. Это ничего, если вам придется подождать лет сорок?

Припадая на раненую ногу, Джина выбралась из машины, которую окружной прокурор остановил перед небольшим двухэтажным домиком на тихой улочке в пригороде Санта–Барбары.

— Кейт, зачем ты меня сюда привез? — недоуменно спросила она.

— Мы приехали в дом моей бабушки Жозефины.

— А я думала, что она в больнице. Ведь ты вчера ездил к ней в больницу, да?

Угрюмо склонив голову, окружной прокурор зашагал к дому.

— Ее перевезли сюда. Врачи говорят, что ей сейчас лучше находиться в родных стенах. За ней присматриваем медсестра.

Опираясь на палку. Джина с трудом поднималась по скрипучему крыльцу. Пока Тиммонс открывал дверь, она оглянулась по сторонам и насмешливо сказала:

— Ну вот, ехали, ехали к бабушке с пирожками, а волка-то нигде и не видно. Разве что волк это ты.

Тиммонс отнюдь не был настроен шутить.

— Пожалуйста, — умоляюще протянул он, — оставь свой извечный сарказм, мне сейчас не до этого.

Джина прошла в дом и стала с любопытством разглядывать, увешенные старыми фотографиями, гравюрами и акварельными рисунками, стены. Обстановка в доме очень напоминала о послевоенных годах — здесь было очень много настоящей деревянной мебели, серебряных и медных безделушек, вроде маленькой скульптурки слона, с помощью хобота делающего пируэт. И запах был какой-то особенный, не такой, как в домах, где много электроники и синтетических материалов.

— Да, наверное, так пахли дома наших родителей, — вполголоса заметила Джина, пока Тиммонс, не решаясь подняться на второй этаж, расхаживал по гостиной. — Интересно, зачем мы сюда приехали?

Окружной прокурор раздраженно махнул рукой:

— Я ведь тебе уже говорил, надо.

Джина хмыкнула:

— Что значит надо? Ты бы хоть объяснил что-нибудь. Я же ничего не понимаю. Ты притащил меня сюда, запихнув в свою машину словно тюфяк. Если хочешь воспользоваться моими услугами, то хотя бы расскажи, что я должна делать.

Тиммонс криво усмехнулся:

— Да ничего особенного тебе не придется делать, так ерунда. Просто я хочу, чтобы ты была моей невестой.

От неожиданности Джина едва не потеряла равновесие и, торопливо нащупав рукой диван, присела на вышитую подушку.

— Кейт, что я слышу? Неужели ты снова хочешь меня использовать?

Сегодня Кейт выглядел каким-то не по–обычному естественным и даже немного застенчивым.

— Ну пожалуйста, сделай мне одолжение, — грустно сказал он, — тебе ведь это ничего не стоит.

Джина изучила его проницательным взглядом.

— Ты делаешь это ради своей бабушки?

— Да, — с теплотой ответил он. — Она больна. По–моему, ей становится все хуже и хуже. Вряд ли она долго протянет. Думаю, что врачи и сами поняли это, а потому решили отправить ее домой. Знаешь, ведь приятнее умереть в своей собственной постели, чем рядом с кафельными стенами палаты. Я не думаю, что мое появление вместе с тобой может продлить ей жизнь, но, возможно, хоть немного ободрит.

Он печально опустил голову и отвернулся.

— Вот как? — не слишком оптимистично спросила Джина. — А я-то думала, что все это не очень серьезно.

Тиммонс немного помолчал.

— Все это слишком серьезно, — глухим голосом, наконец, промолвил он. — Ей осталось не слишком много. Ее очень беспокоит, как я буду жить дальше, с кем свяжу свою жизнь. Вот я и подумал, что неплохо было бы навестить ее вместе с тобой. Она наверняка почувствует себя лучше, если увидит даму, на которой я собрался жениться.

Грустная улыбка вновь озарила его лицо.

— Ну что ж, — пожав плечами, сказала Джина, — я готова. Но меня волнует один вопрос.

— Какой?

— Ты взял обручальное кольцо?

Даже в такой ситуации Джина не расставалась с чувством юмора. Окружной прокурор по–театральному закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.

— О, боже мой, — подхватывая ее слегка иронический тон, воскликнул он.

— Вот видишь, — с притворной укоризной сказала она, — если бы не твоя дырявая память, то мы вполне бы могли сойти за обрученную пару. А так, увы, — она развела руками, — ободок от шары не подойдет, если ты хочешь, чтобы я убедительно сыграла твою невесту.