Чтение онлайн

— Морис, неприлично, до того как торт подан на стол, его разрезать и пробовать.

— Но, мама… — пробовал настоять на своем Морис. И тогда парнишку спас Джейк Уоренджер. Он сам поднялся из-за стола и отрезал огромный кусок торта.

— Ешь и будь таким толстым, как я. Тогда ты превзойдешь своего отца. Тебя будут любить все, даже Элки тебя полюбит, ведь правда? — обратился он своей секретарше.

Та учтиво засмеялась, аккуратно сняла под столом с ноги туфель на высокой шпильке и принялась разминать затекшие пальцы.

Счастливый Морис поблагодарил Джейка, поклонился всем и пожелал спокойной ночи. Затем он заспешил из гостиной, как бы боясь, что Тэд и мать могут передумать и забрать у него кусок торта.

— По–моему, ты неверно воспитываешь ребенка, — обратился Тэд к Каролине.

— Тэд, успокойся, — вмешался в разговор Джейк, — это все я, это я разрешил ему взять торт. Почему я не могу угостить своего друга?

— Так вы уже друзья?

— Конечно. Если сделаешь человеку что-нибудь хорошее, даже если это не стоит тебе и цента, то ты уже его друг.

Джейк вернулся на свое место и принялся с аппетитом уплетать салат из крабов.

Каролина, довольная, что все уладилось, тоже вернулась к столу.

Разговоры стихли, все занялись едой.

Элки откровенно скучала. Она начала подбираться своей ногой к ногам Джейка Уоренджера. Тот следил за ее движениями сквозь прозрачную столешницу и когда нога Элки легла на его колено, довольно прищурился. Он взял ее за щиколотку и потянул к себе. Элки чуть не упала со стула и еле успела придвинуться к столу. Стеклянная столешница врезалась в ее пышную высокую грудь, и стол вздрогнул. Зазвенел толстый хрусталь бокалов. Все недоуменно переглянулись, а Элки сделала вид, что не имеет к этому никакого отношения.

Джейк сладострастно причмокивал, перебирая пальцами правой руки пальцы на ноге своей секретарши. Но ему этого показалось мало: мешал чулок. Он отложил вилку, аккуратно вытер салфеткой нож и опустил его под стол. Элки, увидев это, округлила глаза. Она попыталась вырвать ногу, но стол вновь вздрогнул, и она покорилась своей судьбе. А Джейк Уоренджер водил ножом по ее пальцам, и та едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться от щекотки.

Джейк оттянул чулок и разрезал его ножом. Теперь он уже мог осязать обнаженные пальцы своей секретарши. Та поняла, чего хотел шеф, успокоилась и слегка сжимала и разжимала пальцы, продвигая свою ногу все дальше и дальше между бедер мистера Уоренджера.

Все хоть и заметили странное поведение адвоката и его секретарши, старались не замечать происходящего.

— Господа, давайте еще выпьем! — чтобы снять напряженное молчание за столом, предложил Тэд.

Он поднялся и наполнил бокалы. Жена прокурора попробовала еще один из салатов.

— О, я никак не могу понять, из чего у вас, Каролина, сделан соус.

Каролина только хотела сказать, как пожилая женщина остановила ее.

— Нет–нет, я сама должна угадать. Наверное, это вишня.

Каролина отрицательно качнула головой.

— Нет.

— Тогда малина с коньяком.

— Наполовину правильно, — ответила Каролина. — Коньяк там есть.

— Тогда… — жена прокурора еще раз попробовала салат, — это свежие финики с коньяком. Я узнала их по вяжущему вкусу.

— Вот теперь правильно. Вы настоящая гурманка. Женщины учтиво улыбнулись одна другой. А Джейк

Уоренджер в это время, улучив момент, взял в руки холодную маслину и аккуратно оттянув мизинец, засунул его между пальцев своей секретарши. Та от прикосновения холодной ягоды вздрогнула и прыснула смехом.

Жена прокурора недоуменно посмотрела на нее: неужели она сказала что-то такое смешное?

Элки, чтобы скрыть смех, сделала вид, что закашлялась, и бокалы на столе зазвенели. Внимание жены прокурора переметнулось на хрусталь.

— О, мистер Кэпвелл, у вас замечательный хрусталь! Какие замечательные бокалы!

И она с укоризной посмотрела на своего мужа, дескать, почему таких нет в нашем доме, дескать, какой-то начинающий адвокат имеет такую посуду, а прокурор округа не может позволить себе подобного.

Тэд поспешил успокоить женщину:

— Эту посуду мы купили совсем недавно.

— По–моему, это французский хрусталь, — задумчиво произнесла жена прокурора, постукивая лакированным ногтем по краю бокала, который отзывался мелодичным звоном.

— Да, вы абсолютно правы, — сказал Тэд Кэпвелл.

— Но он же стоит кучу денег! — не удержавшись, воскликнула жена прокурора.

Положение спас Джейк Уоренджер. Он громко засмеялся и сказал:

— Значит, в нашей конторе слишком много платят. Мы постараемся исправить этот недостаток.

— Да нет, что вы, господа, я сейчас объясню вам, откуда взялись эти бокалы, — вступил в разговор Тэд. — Каролина, расскажи нашим друзьям историю с бокалами, ведь они достались нам неимоверно дешево.

Каролина благодарно кивнула мужу и принялась рассказывать.

— Мы с Тэдом однажды пошли на выставку–распродажу художественного стекла. Мы не собирались там ничего покупать — все было слишком дорого — только пришли полюбоваться. Наше внимание привлекли вот эти бокалы. Они стоили бешеные деньги, и мы с завистью смотрели на одну супружескую пару, которая их купила. Они стояли возле кассы и ожидали, пока им упакуют весь этот набор.

Тэд согласно кивал головой, а гости слушали в пол–уха.

Каролина продолжала:

— Я в детстве никогда не видела хорошей посуды. Моя семья не была бедной, но мать никогда не покупала дорогой посуды, и мы всегда пили из пластиковых стаканчиков с наклеенными на них жестяными звездочками. Ну, знаете, такие звездочки… через пару дней они отваливаются.

Тэд наступил под столом на ногу жене и перехватил:

— Да, так ты сказала, что наше внимание остановилось на этих хрустальных бокалах…

Каролина, вне себя от смущения, продолжала:

— И вот эта супружеская пара еще не успела забрать свои бокалы… Хотя, нет, я еще не рассказала о другом: когда мы входили в этот салон, на улице стоял шикарный лимузин. Это очень важно.

Тэд поняв, что Каролина окончательно запуталась и не сможет довести свой рассказ до конца, вступил в разговор.

— Короче, чтобы все рассказать по порядку, понадобится очень много времени. Я расскажу только одно: эти муж и жена в ожидании, пока им упакуют покупку, поссорились, и жена дошла просто до истерики, а весь набор упаковывали в две коробки. Разозлившись на мужа, жена принялась крушить бокалы из той коробки, что стояли ближе к ней. Она разбивала их один за другим о стену. Когда же очередь дошла до другой коробки, то муж не дал ей прикоснуться к ним и заявил жене, что эта половина принадлежит ему, и он распорядится ей по своему усмотрению. Чтобы досадить жене, он продал половину набора нам по смехотворной цене — всего за двести долларов. Его жена была вне себя от бешенства. Она кричала на весь зал, что лучше бы она разбила все и получила бы от этого удовольствие больше, чем на двести долларов.