Чтение онлайн

— Да, я тоже слышала об этом, — поддержала Сантану японка.

— Это было напечатано в биологическом журнале № 14 том два, — отчетливо, как школьница на экзамене, сказала Сантана.

Участники оживились. Подобных результатов достигли канадские ученые, правда, эксперименты они ставили не на мышах, а на поросятах, и результаты были очень похожими.

— Да–да, я слышал что-то подобное, — снимая массивные очки, сказал пожилой профессор из Брюсселя.

Тут вступил в разговор ученый из Польши, проводивший опыты на белых мышах.

Сантана досконально изучила его статью и поэтому очень внимательно смотрела на этого молодого человека. Ей никак не верилось, что такой несерьезный с виду парень мог провести настолько доскональные исследования.

— Я проводил опыты на белых мышах. Основной моей задачей было не допустить повышение содержания длинноцепных жиров в их организме. Правда, я совсем не думал о болезни лейкодистрофия, у меня были совсем другие задачи, но они сейчас к делу не относятся. Так вот, именно опыты с белыми мышами привели меня к парадоксальному открытию: я употреблял олеиновую кислоту.

— Это производная масла, — вспомнила Сантана.

— Вот именно, производная оливкового масла. И это дало обнадеживающие результаты. Тогда, наконец, после опыта с мышами, я узнал о болезни лейкодистрофия и тогда же стал экспериментировать с человеческими клетками.

— С человеческими клетками? — заинтересовалась японка.

Она включила диктофон и подвинула его поближе к польскому ученому.

— Да, я брал клетки кожного покрова у больных лейкодистрофией и помещал их в раствор, содержащий олеиновую кислоту. Так вот, я могу вам сообщить хорошую новость: содержание длинноцепных жиров в этих клетках уменьшалось на пятьдесят процентов.

— Целых пятьдесят процентов! — воскликнула Сантана, — так это же великолепный показатель, это же может быть основой для терапевтического лечения!

— Нет, что вы, миссис Кастильо, это всего лишь предварительные исследования. Ведь одно дело цельный человеческий организм, а другое — всего лишь клетки кожного покрова. Это несколько другое, ведь масштаб меняет и сам подход, ведь эксперимент проводился всего лишь в пробирке, а как это будет действовать на человека… — польский ученый развел руками.

Круз подался вперед, ему казалось, что решение совсем близко, стоит лишь ухватить конец нити, и он боялся упустить каждое слово польского ученого, но тот, опустив руки, замолчал.

— Доктор Хайвер, — сказал Круз Кастильо, — ведь вы диетолог, а тут упоминалось оливковое масло, а олеиновая кислота — одна из его составляющих.

— Да, — кивнул доктор Хайвер, — но к сожалению, олеиновая кислота запрещена к употреблению, в ней содержится много фибробластов.

— Но ведь его употребляют в пищу, — сказал Круз.

— Это ничего не значит, — возразил доктор Хайвер, — главное дело — в олеиновой кислоте, а она запрещена фармакологическим обществом в качестве медицинского препарата.

Круз с надеждой посмотрел на польского ученого.

— Вы же слышали, мистер Кастильо, мнение диетолога. Я в принципе, человек далекий от медицины, моя специальность — биохимия, и я ничего не могу вам посоветовать.

— Но ведь это дает луч надежды, — сказал Круз. Польский ученый вновь пожал плечами.

— Единственное что я могу вам сказать, мистер Кастильо, так это то, что вводить олеиновую кислоту в больших количествах в организм животного и конечно же человека очень опасно. Она слишком токсична.

— Я не совсем понимаю, в чем дело, — вставила Сантана, — не могли бы вы нам объяснить поточнее?

— Дело в том, — сказал биохимик, — что в оливковом масле в большом количестве содержится С 24 и С 26, а как вы понимаете, принимать их при лейкодистрофии нельзя.

— Но ведь должен же быть способ удаления этих жиров из масла? — спросила Сантана.

Биохимик задумался.

— Вообще-то, технически это осуществимо, но это будет очень сложный процесс и к тому же очень дорогой, если принять во внимание, что производить это придется в больших количествах, необходимых для проведения лечения в больших масштабах. Короче, миссис Кастильо, это нерентабельно. Никто не станет вкладывать деньги в предприятие, которое не принесет никаких прибылей.

Ученый отвел взгляд. Ему было невыносимо больно смотреть на женщину, которая теряла последнюю надежду.

— Но я все-таки попытаюсь обратиться к химическим компаниям и фирмам, — сказала Сантана.

— Боюсь, ничего не получится, — ответил польский ученый. Мне для экспериментов нужно было совсем немного очищенного оливкового масла, но возникли большие проблемы, хотя мои исследования финансировало государство.

— Хорошо, — сказала Сантана, — во время перерыва я подойду к вам и вы дадите мне координаты химических компаний, которые могли бы осуществить этот технологический процесс.

— С удовольствием, — ответил биохимик, — у меня как раз с собой список подобных компаний. Но не советую вам тешить себя надеждой. Шансов на успех очень мало.

— Но я не перестаю верить в людей, — сказала Сантана.

Круз объявил следующего выступающего.

Сантана, прослушав несколько минут его выступление, потеряла к нему всякий интерес. Уж слишком отвлеченными и абстрактными были его рассуждения и они ничем не могли помочь Брэндону.

Зато во время перерыва Сантана отвела душу. Она долго беседовала с польским биохимиком. Тот старался помочь ей чем только мог. Он назвал не только координаты и телефоны химических компаний, он даже знал имена технологов, которые могли помочь в очистке оливкового масла. Сантана была так ему благодарна, она даже не осталась на следующее заседание, а, поручив Крузу вести записи, бросилась к телефону. Она звонила в разные концерны и компании, пытаясь договориться о получении очищенного оливкового масла. Но везде были неутешительные ответы: «этим мы не занимаемся», «это нас не интересует», «это технологически невозможно», «подобными проблемами мы не интересуемся».

Сантана много раз отчаивалась, но едва услышав голос тут же принималась объяснять, пыталась добиться положительного ответа.

— Скажите, вы врач? — интересовались представители фирмы?

— Нет, я не врач, но у меня болен ребенок, а это масло нужно для того, чтобы проводить лечение.

— Извините, но мы подобных экспериментов не проводили, но можем дать вам несколько телефонов.

— Я с удовольствием запишу, говорите, — и Сантана принималась записывать следующий телефонный номер и тут же звонила по нему.

Наконец, Сантане показалось, что она нашла нужных людей.

— Так вы не врач? — вновь услышала она из трубки удивленный голос.

— Нет, я мать больного ребенка. Но поймите, нам жизненно необходима олеиновая кислота.

На другом конце трубки воцарилось молчание. Служащий компании раздумывал.

— По–моему, мы когда-то проводили подобные исследования. Я подниму архив и постараюсь сообщить вам, оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона.

Сантана вздохнула: лучше что-то, чем ничего.