Чтение онлайн

— Мистер Кастильо, — сказал он, — уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона конечно же понизился, но дальше понижаться он не собирается.

— Неужели? — огорчился Круз, — а мы так надеялись.

— Да, должен вас огорчить, уровень даже немного повысился. Он теперь составляет пятьдесят пять процентов.

— Но ведь мы же регулярно даем ему олеиновую кислоту…

— Я не знаю, чем вас утешить, — сказал доктор Хайвер, — но дела обстоят именно так.

Круз в растерянности повесил телефонную трубку, но остался у аппарата. Он боялся отойти, словно ожидая, что доктор Хайвер позвонит вновь и скажет, что ошибся.

Сантана подошла к мужу.

— Ну что?

— Это должно быть ошибка, — пробормотал Круз.

— Что? Почему ты не говоришь?

— С Брэндоном делается хуже, уровень жиров повышается.

Сантана замолчала и пристально посмотрела на мужа. Тот не знал, чем ее можно утешить и поэтому отвел взгляд в сторону.

В гостиную вошла Мария. Она держала в руках стопку свежевыстиранных пеленок, ведь Брэндон уже не мог контролировать себя, не мог подниматься.

— Что-нибудь случилось? — спросила она, но ни Круз, ни Сантана ей не ответили.

А через час началось ужасное.

У Брэндона вновь случился приступ. Не помогал ни слюно–отсасывающий аппарат, ни успокоительное, прописанное доктором Хайвером.

Круз и Сантана еле сумели привести мальчика в чувство. Теперь они уже не полагались на врачей «скорой помощи». Им казалось, что они знают куда больше самых квалифицированных медиков Санта–Барбары.

Наконец Брэндон немного успокоился, его тело, правда еще время от времени, вздрагивало, пальцы сокращались, но взгляд был уже спокоен.

Сантана еле перевела дыхание.

— Ну что ж, на этот раз мы с тобой его отстояли, Круз, все обошлось.

После полудня пришла дежурная сестра милосердия, чтобы дать Крузу и Сантане немного времени передохнуть. После короткого отдыха Сантана вновь была у постели сына. Она боялась, что приступ может повториться.

Женщина присела у изголовья кровати и принялась говорить на самое ухо Брэндону, она надеялась, что сын все еще слышит ее.

— Брэндон, ты понимаешь, что я говорю тебе?

Мальчик моргнул.

— Ну так вот. Если у тебя вновь случится приступ, ты постарайся считать. Считай от одного до десяти и тогда твое бо–бо пройдет, ты не будешь задыхаться.

Мальчик вновь моргнул.

— Попробуй, Брэндон, посчитай, ведь сейчас ты спокоен и можешь сосредоточиться. На каждый счет делай вдох.

И Брэндон ровно задышал. На лице Сантаны появилась счастливая улыбка — ей так мало сейчас нужно было для радости.

Медсестра, чернокожая Салли, стояла у дверей и с восхищением смотрела на мать. Ее восхищало упорство этой женщины. Она не могла себе представить, как это можно спать по несколько часов в сутки и сохранять работоспособность. Она бы так не смогла никогда. Но ей было и очень жаль мальчика. Она понимала, что Брэндон был обречен и поэтому решила сказать об этом матери, попытаться убедить ее в бессмысленности борьбы.

Она подошла к Сантане и положила ей руку на плечо.

— Миссис Кастильо.

Сантана затравленно оглянулась. Она словно бы понимала, о чем сейчас пойдет речь, ведь подобные мысли не раз навещали ее саму.

— Я хотела бы поговорить с вами, ведь я уже семнадцать лет работаю медсестрой и девять лет из них с детьми.

— Да, я знаю, слушаю тебя, Салли, — растерянно проговорила Сантана.

— Я повидала всякое, болезни, смерти и признаюсь честно — я восхищена вашим мужеством. Но по–моему, оно бесполезно.

— Бесполезно? — переспросила Сантана, в ее глазах была мольба.

— Нет, я не совсем то хотела сказать, — смутилась Салли, — вы, конечно, миссис Кастильо, действуете строго по правилам, но вашего сына, по–моему, нельзя оставлять дома, его следует поместить в больницу.

— В больницу? — переспросила Сантана, — но кто же за ним там будет ухаживать так, как я? Кто будет дежурить возле него и днем и ночью? Кто будет прибегать на малейший шорох?

— Мне неловко это вам говорить, но так будет честнее. Я сказала вам то, что думаю.

— А мне, Салли, неловко, если неловко тебе.

Теперь уже была озадачена Салли.

— Так вот, миссис Кастильо, я не могу больше в этом участвовать, у меня не хватает нервов, они у меня сдают. Я ухожу. До конца недели еще пробуду, и если вы хотите, то подыщите другую сиделку.

— Ты можешь, Салли, уйти хоть сегодня, если считаешь, что наша борьба бесполезна. А я не оставлю Брэндона никогда. Мы с Крузом справимся сами, и Мария нам поможет.

— Ну что ж, вы вольны поступать как считаете нужным. Я сказала вам правду, хотите верьте в нее, хотите нет.

Салли двинулась к выходу.

— Я еще приду завтра.

— Нет, не нужно, — отрезала Сантана.

В гостиную спустилась Мария. Она слышала конец разговора и подошла к Салли.

Она наклонилась к уху темнокожей женщины и зашептала:

— Салли, не нужно было так. Сперва нужно было поговорить со мной, ведь ты не знаешь Сантану.

— А я не хочу никого обманывать, — громко сказала Салли, — я хочу, чтобы наши отношения были честными.

— Ну что ж, — произнесла Мария, — ты тоже вольна поступать, как считаешь нужным.

— Мария! — позвала Сантана. Ее кузина обернулась.

— Проследи, пожалуйста, чтобы чек был направлен Салли завтра, не откладывая.

— Прощайте, — сказала сестра милосердия, — да поможет вам бог, — она подхватила свой небольшой саквояж и покинула дом.

Сантана сидела возле постели Брэндона, положив ему руку на лоб. Рядом с ней выпускал струю душистого пара ингалятор. В воздухе распылялось успокоительное, чтобы Брэндон мог дышать спокойно.

— Представляешь, Мария, она предложила поместить Брэндона в госпиталь для умирающих. Я не могу простить ей это.

— Сантана, может Салли права, ведь она видела не одну смерть, не один ребенок умер у нее на руках.

— Что ты говоришь, Мария? — возмутилась Сантана, — я никогда не оставлю Брэндона.

— Но ведь я же с тобой, я тоже помогаю тебе, — возразила ей кузина. — Мы все измотаны, озабочены, и твои нервы, и нервы Круза уже на пределе. Каждый из нас имеет право сорваться.

Уже поздним вечером вновь позвонил доктор Хайвер. Сообщение было вновь неутешительным: уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона еще немного повысился.