Чтение онлайн

— Да–да, — кивнул Лагранж, — я обращаюсь к вам, — и на его холеном лице появилась приветливая улыбка.

Она неприятно поразила Дэвида.

Человек, проигравший столько денег, настолько свободно улыбается, как будто бы ничего для него не изменилось — одним миллионом больше, одним миллионом меньше.

— Так о чем вы хотите меня попросить? — немного растерянно спросила Шейла.

— Как видите, — ответил Самуэль Лагранж, — мне сегодня чертовски не везет.

— Но ведь я ничем не смогу вам помочь, я сама проигралась, — развела руками Шейла.

— Нет, вчера я видел, как вам чертовски везло, — признался Лагранж, — со мной такого никогда не бывало, и я хочу одолжить у вас немного удачи.

Шейла пожала плечами и заулыбалась. Зато лицо Дэвида сделалось напряженным.

Лагранж заметил это и обратился уже к нему.

— Я хотел на какое-то время одолжить у вас жену, если вы, конечно, не против.

Шейла посмотрела на Дэвида. Тот понял, что попал в неловкое положение. Взгляды зрителей были обращены на него.

— Извините, об этом вам лучше спросить у нее самой, — нашелся Дэвид и тут же отступил в сторону, оставив Шейлу один на один с мистером Лагранжем.

— Ну, как, вы согласны?

— Но я не представляю своей роли, — призналась Шейла.

— А вам ничего и не нужно будет делать, просто посидите со мной рядом за столом, и ваша удача перейдет ко мне.

— Не думаю, — ответила Шейла. — Ну, как хотите, мы не спешим, — и она вновь посмотрела на Дэвида, который своей улыбкой показал жене, что ему, в общем-то, безразлично, сядет она играть за один стол с миллионером, или нет.

— По–моему, в моем предложении нет ничего вызывающего, — сказал Самуэль Лагранж, обращаясь к Дэвиду, — я всего лишь хочу, чтобы она поделилась со мной удачей, ведь в этом нет ничего предосудительного.

— А если она не принесет вам удачу? — спросил Дэвид.

— Ну, что ж, тогда я проиграю свои деньги. Или, может быть, вы спешите? — догадался спросить мистер Лагранж.

— Да нет, мы никуда не спешим, — поторопилась с ответом Шейла и с просьбой во взгляде посмотрела на мужа.

Дэвиду хоть и не хотелось отпускать от себя жену, ведь смысла в предложении мистера Лагранжа не было никакого, но в то же время, ему было очень интересно, чем же закончится вся эта затея. Ведь участие Шейлы ни для него самого, ни для нее ничего не решало. Будут поставлены чужие деньги, а если будет выигрыш, то он пройдет мимо их рук. И Дэвид, в надежде, что этот Лагранж проиграет, согласился.

— Ну, что ж, Шейла, если ты хочешь, то садись.

— Я согласна, — сказала женщина, и Самуэль Лагранж галантно предложил ей стул, принесенный крупье.

Когда Шейла устроилась за столом рядом с Самуэлем Лагранжем, мексиканец внезапно повернулся к Дэвиду.

— Ты думаешь, она к тебе когда-нибудь вернется? — с улыбкой спросил он.

— А что такое? — насторожился он.

— Да нет, это я так, просто, подумалось, — мексиканец вновь повернулся к играющим, и только теперь Дэвид заметил, как ярко сверкает у того в ухе серьга с маленьким бриллиантом.

Самуэль Лагранж взял стопку жетонов и положил перед Шейлой. Та в растерянности смотрела на невысокий столбик стоимостью в пятьдесят тысяч долларов. Ведь это были как раз те деньги, которые могли бы решить все проблемы ее, и ее мужа. Но эти деньги принадлежали другому человеку и лишь на какие-то минуты попали в ее руки.

Лагранж обратился к Шейле.

— Вчера я все время проигрывал, но после того, как увидел вас, начал выигрывать и так увлекся игрой, что не заметил, как вы покинули зал. Я опомнился лишь тогда, когда проиграл снова.

— Надеюсь, вы проиграли не все? — пошутила Шейла.

— О, это было бы очень сложно, — сказал мистер Лагранж, — здесь так крупно не играют. И вот я думаю, что вы мне вновь принесете удачу.

— Мне кажется, этого не произойдет, — ответила Шейла и посмотрела в потолок.

Она боялась встретиться взглядом с Самуэлем Лагранжем, ведь у нее возникло такое чувство, что она непременно проиграет, и женщина уже чувствовала себя заранее виноватой.

Самуэль Лагранж, словно уловив это ее настроение, слегка притронулся к ее плечу.

— Не переживайте, ведь это всего лишь игра и даже, если вы проиграете, это ни к чему вас не обязывает, ведь я сам попросил вас сесть рядом со мной.

— Я и не волнуюсь, — призналась Шейла, — но мне будет вас немного жаль.

— Что ж, спасибо и за это. Жалость — не самое плохое чувство.

— Но я все-таки немного волнуюсь, — руки Шейлы и в самом деле дрожали, прикасаясь к золотым жетонам.

— Может, вам заказать что-нибудь выпить? Шампанское? — предложил Лагранж.

Шейла отрицательно качнула головой, и тогда Самуэль Лагранж внезапно пододвинул к ней еще один столбик из золотых жетонов.

— Ваша ставка теперь сто тысяч, — он улыбнулся женщине, и Шейла улыбнулась ему в ответ, сама удивляясь себе.

Шейла с замиранием сердца смотрела на сверкающие золотые жетоны.

«Боже мой, по десять тысяч каждый» — чуть ли не шептала она.

А Самуэль Лагранж прекрасно понимал состояние души женщины.

«Как мало ей нужно для счастья, — думал Лагранж. — Я могу сейчас подарить ей эти жетоны, она встанет из-за стола, обменяет их на деньги и будет счастлива. Но сколько продлится такое счастье? День? Два? Неделю? Месяц? Счастье будет длиться, пока не кончатся деньги. А может, оно кончится еще раньше? Ведь денег никогда не бывает достаточно, это я знаю по себе и знаю прекрасно».

— Наверное, тяжело с красивыми женщинами? — спросил мексиканец у Дэвида.

Тот с недоумением посмотрел на своего собеседника.

— Почему с красивыми тяжело? По–моему, и с некрасивыми не легче.

— Да нет, — мексиканец расплылся в счастливой улыбке, — вот у меня жена некрасивая, и я счастлив. Когда жена красивая, за ней приходится следить, вечно на нее пялятся мужчины, того и гляди уведут. Так что, приятель, я тебе не завидую, вряд ли твоя жена вернется к тебе. Ты только посмотри, как этот миллионер ее обхаживает.

— Она не такая, — самоуверенно произнес Дэвид.

— Все мужчины так думают, — рассмеялся мексиканец, — а потом оказывается, что у них вырастают рога, — и он громко захохотал. — Вот и у меня, приятель, была такая же первая жена — красавица, глаз не оторвать. — Все мне завидовали, все восхищались, и мы были так счастливы, так довольны друг другом! Я в ней был уверен полностью, на все сто процентов, — лицо мексиканца стало строгим и суровым.

— Ну, и что? — немного скептично поинтересовался Дэвид.