Чтение онлайн

Она вновь вспомнила своего автогонщика.

«Без снотворного не уснуть».

Сильвия состроила себе гримасу в зеркале.

— Придется тебе, голубушка, выпить снотворное, — сказала она шепотом, проглотила таблетку и запила ее водой из стакана, который рядом с графином и термосом стоял на тумбочке у кровати.

«Это очень плохо для нервов, — подумала она, — но надо же как-то уснуть. Интересно, что бы сделал Самуэль Лагранж, если бы мы были мужем и женой? Наверное, нашел бы себе кого-нибудь еще. Может быть, эту Шейлу Лоран. Она хороша собой, но я моложе и выгляжу — хоть куда. Вообще, все мужчины так устроены и никто здесь ничего не может поделать. Правда, и мы, женщины, часто поступаем без всякой логики. Мне просто нужно, чтобы секса было побольше — и тогда мне хорошо. А с кем — мне неважно, главное, чтоб был. И тогда всегда будешь любить того, кто тебе это дает, даже если это один и тот же… Но у них все иначе, им всегда нужна новая женщина. То ли потому, что она моложе, то ли потому, что еще недоступна, а может, потому, что похожа на кого-то… Если ты брюнетка, ему хочется блондинку, если ты блондинка, им непременно подавай рыжую, а когда рыжая, им хочется еще чего-нибудь… еврейку, например. А то и китаянку, или лесбиянку, или… бог весть кого еще. Может быть, они просто устают? Что ж тут делать, если у них природа такая. Разве я виновата, когда Вальтер напивается, если мне не повезло с замужеством?.. Если бы Вальтер пил поменьше, мы бы занялись любовью, а так сейчас он ни на что не годен. А ведь раньше…»

Сильвия заулыбалась.

«…когда мы только познакомились, он был молодцом, он был просто прелесть. Был, в самом деле, был… Самуэль Лагранж тоже прелесть, но, правда, он для меня, наверное, недоступен, даже если я расшибусь в лепешку, но обольстить его и завлечь в постель… А если я завлеку, то это ничего не изменит. В подобных делах мужчина должен делать выбор. Тогда все хорошо. А сейчас мой мужчина пьян. Я, наверное, в конце концов, делаюсь сукой. Может, я уже сука. Наверное, этого сама не замечаешь, пока тебе подруги не скажут. И ни в каких книжках об этом не прочтешь. А в общем, занятный был бы сюжет, если бы я рассказала какому-нибудь писателю всю свою сучью жизнь. Наверное, все женщины несчастны. Чем лучше обращаешься с мужчиной, чем больше выказываешь ему любви, тем скорее надоедаешь ему. Хорошему мужчине нужен десяток жен. Но это тоже утомительно, когда сама пытаешься быть десятком жен сразу, а потом все равно находится какая-нибудь без затей и отнимает его, как только ты ему надоешь.

Все мы, в конце концов, становимся суками. Но кто в этом виноват? Сукам веселее живется, но хорошей сукой может быть только круглая дура и притом большая эгоистка. Вероятно, и я теперь такая. Говорят, этого никогда сама не знаешь. Всегда кажется, что ты не такая. Наверное, есть такие мужчины, которым никогда не надоедают женщины и никогда не надоедает секс. Должны быть, но где они? Все те, кого я знаю, испорчены воспитанием. Не стоит сейчас задумываться об этом, не стоит вспоминать. Все эти танцы, автомобильные прогулки… Хотя бы скорее подействовал этот чертов препарат. И вообще, я уже так пристрастилась к этим таблеткам, что без них не могу… Все-таки бессовестно так напиваться, как Вальтер, просто бессовестно. Если у них природа такая, с этим ничего не поделаешь… Но причем тут пьянство? Наверное, я самая настоящая сука… Но если я буду лежать тут всю ночь без сна, то я сойду с ума, а если я слишком наглотаюсь этой гадости, то завтра целый день буду скверно себя чувствовать. И потом это не всегда помогает, а завтра я буду злиться и нервничать…» В дверь постучали.

— Вальтер? — подхватилась Сильвия.

— Нет, — послышалось из-за двери.

— Не заперто.

Дверь отворилась, на пороге стоял Самуэль Лагранж.

Сильвия удивленно посмотрела на вошедшего.

— Вот уж не думала, — чуть не присвистнула она, приспуская халат с плеча, — не думала увидеть тебя здесь в такое время.

— Я тоже не думал, что зайду к тебе, — сказал Самуэль, закрывая за собой дверь.

— Что мне делать? — поинтересовалась Сильвия.

— Для начала верни халат на место. Я пришел совсем не для этого. У меня деловое предложение.

— Интересно. Какое у тебя может быть деловое предложение ночью в гостях у одинокой женщины?

Сильвия запахнула халат поплотнее и предложила Самуэлю присесть.

— Мне нужны твоя красота и обаяние.

— Ты действительно, считаешь, что я красивая? — закокетничала Сильвия.

— Если бы не считал, то не пришел бы.

— И что же тебе нужно? Как ты хочешь воспользоваться моей красотой. Если бы ты был художником, то я бы поняла…

— Сильвия, я хочу, чтобы твоей красотой воспользовались другие.

Девушка удивленно посмотрела на мистера Лагранжа.

— Ею и так пользуются.

— Но я хочу, чтобы ею воспользовались в моих интересах.

— А сколько это будет стоить?

— А ты сама во сколько это ценишь?

Сильвия задумалась.

— Надеюсь, это не подорвет мою репутацию, и ты не заставишь меня голой скакать на лошади по Лас–Вегасу или Нью–Йорку?

— Нет, все куда скромнее. И не займет много времени.

— Тогда я с удовольствием тебя слушаю.

Сильвия устроилась на кровати, поджав под себя ноги, а Самуэль Лагранж некоторое время молча смотрел на нее, затем подошел к девушке и заглянул ей в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты соблазнила одного человека.

— А если он не захочет?

— Ну–у, вряд ли. Ты же умеешь это отлично делать.

И Самуэль Лагранж рассказал Сильвии то, что задумал. Девушка долго смеялась, а на прощанье поцеловала Самуэля в щеку. Она бы поцеловала его и в губы, но тот в последний момент отвернулся в сторону.

— Что ты отворачиваешься? — изумилась Сильвия. — За этот поцелуй я не попрошу у тебя денег.

За хозяином яхты захлопнулась дверь. Сильвия поудобнее устроилась в постели. «О–о, кажется, наконец-то, действует снотворное», — подумала она и провалилась в сон.

Дэвид Лоран уже давно уснул, а Шейла никак не могла успокоиться. Она чувствовала какое-то напряжение в поведении своего мужа. Ей казался сегодняшний вечер каким-то нереальным и даже сказочным.

Деньги так легко пришедшие к ним, она еще не ощутила своими, и к тому же эта фраза, оброненная Дэвидом — «Я теперь богат» — почему не «Мы»?

«Ведь если бы я тогда не познакомилась с Самуэлем Лагранжем, не выиграла миллион ему, то не было бы и этих денег. Но с другой стороны, если бы Дэвид не вытащил меня в Лас–Вегас, не уговорил играть, то не было бы и знакомства с Самуэлем Лагранжем. Боже мой, как все связано в жизни! Как одно событие тянет за собой другое, словно одно звено цепи тянет другое! Но нужно тянуть осторожно, иначе цепь может запутаться в клубок и останется только один выход — разорвать, испортить саму цепь. Поэтому не нужно спешить. Завтра все следует обговорить с Дэвидом, чтобы потом не возникало недоразумений».

Шейла своим женским чутьем понимала, что эти деньги пришли к ним не просто так, что-то здесь нечисто. Она чувствовала, Самуэль Лагранж таким способом рассчитался с ней за выигрыш, по как это произошло, она не могла понять. Словно бы кто-то другой двигал ею и руководил действиями Дэвида.

«Но что произошло? — недоумевала Шейла, — Ведь все складывается отлично, а я продолжаю волноваться. Впереди у нас счастливое будущее, мы сможем воплотить свою мечту в реальность. У нас будет большой дом на берегу океана. И нельзя сказать, что мы целиком будем обязаны этим Самуэлю Лагранжу. Ведь участок куплен на мои деньги, это я его нашла».

— Вот, Шейла, — прошептала сама себе женщина, — и ты тоже начинаешь говорить «мое», «моя», «я», точно так же, как Дэвид. Но почему я не могу приучиться считать все общим с мужем?

Дэвид во сне тяжело вздохнул, повернулся, но не проснулся.

«Может выйти на палубу, постоять, подышать свежим морским воздухом? — подумала Шейла. Эта мысль ее увлекла.

Шейла набросила на плечи халат и, тихонько открыв двери, выскользнула в узкий коридор. Ей казалось, что осторожные шаги звучат громко и могут разбудить кого-нибудь.

Наконец, в конце коридора, над крутой металлической лестницей она увидела звездное небо. Оттуда сверху, на Шейлу дохнуло прохладой и свежестью. Оказавшись на палубе, женщина прислонилась к ограждению и подняла лицо к звездному небу. Она почувствовала, как прохлада пробирается к ее телу, огляделась и заметила на шезлонге забытый Сильвией плед. Шейла подошла, опустилась в шезлонг и прикрылась пледом до подбородка. Мягкая теплая ткань пахла духами Сильвии.

«Странная она женщина, — подумала Шейла, — красивая, молодая, вроде все у нее есть, но взгляд… очень несчастный, даже когда смеется. Ее взгляд чем-то похож на взгляд Самуэля Лагранжа».