Чтение онлайн

Мистер Лагранж достал из нагрудного кармана пиджака платок и промокнул слезы на ее щеках.

— Ну, перестань же, — просил он ее, — видишь, мой платок уже мокрый насквозь, а слез все еще не убавляется.

Женщина постаралась улыбнуться. И эта улыбка была словно солнце, пробившееся сквозь пелену дождя.

— Если ты, Самуэль, разлюбишь меня, то обязательно скажи мне об этом первым, — Шейла резко повернулась и сбежала по лестнице.

А Самуэль Лагранж, удивленный ее таким странным признанием, остался стоять на месте.

— Какие будут приказания? — довольно бодро осведомился Боб Саймак у своего хозяина.

— Проводи мистера Лорана до ворот, а не то, чего доброго, он еще поселится в нашем доме.

— Слушаюсь, сэр, — телохранитель отправился исполнять приказание.

Он догнал Дэвида уже возле самых ворот.

— Ну, что, не повезло, мистер Лоран? — довольно фамильярно осведомился Боб у Дэвида.

Тот, казалось, еще не до конца осознал, что с ним произошло.

— Я могу объяснить тебе в чем дело, — сказал Боб Саймак, — нельзя садиться играть с мыслью о выигрыше, нужно играть ради самой игры.

Дэвид с недоумением посмотрел на Боба.

— Я не понимаю, Боб, к чему ты клонишь.

Тот запустил руку в карман своего пиджака и, резко подбросив вверх монету, крикнул:

— Лови!

Дэвид машинально схватил монету.

— Ее просил передать тебе мистер Лагранж, — довольно весело для такой ситуации улыбнулся Боб Саймак. — Это счастливая монета, именно ее тебе и не хватало, ведь теперь ты сможешь выигрывать или проигрывать по собственному желанию. Это старый гангстерский фокус, и ты на него купился, приятель.

Дэвид Лоран, ничего не понимая, вышел за ажурную кованую калитку, за ним щелкнул замок. Еще ничего не поняв, Дэвид подошел к автомобилю и разжал ладонь: на ней лежал немного потускневший металлический доллар «решкой» кверху. Дэвид перевернул монету: с другой стороны была такая же самая «решка». Дэвид запустил руку в карман и извлек на свет тот доллар, которым играл на яхте с Самуэлем Лагранжем.

Он положил две монеты на капот своей машины и долго смотрел на них. Абсолютно разные, но в то же время одинаковые: ни у одной из них не было тыльной стороны, как ни бросай, всегда будешь знать, что выпадет.

Плечи Дэвида Лорана начали беззвучно содрогаться, и стороннему наблюдателю было бы непонятно, окажись он на дороге, плачет Дэвид или смеется.

Когда он отнял ладони от лица, на нем были и слезы, и улыбка. Он хохотал.

Когда Боб Саймак вернулся в дом, Самуэль Лагранж не без тревоги осведомился у него:

— Ну, как там Дэвид Лоран?

— В полном порядке, сэр.

— Он не сделает какую-нибудь глупость?

— Нет, теперь уже навряд ли.

— Почему ты так думаешь, Боб?

— Потому что вы научили его проигрывать, сэр.

— Ну, что ж, это главное умение в жизни. А теперь иди и передай Шейле, что я жду ее, чтобы погулять в саду. Хотя постой. Боб, ты прекрасно знаешь людей и можешь дать мне один совет.

— Слушаю вас, сэр.

— Скажи, мне лучше самому рассказать обо всем Шейле или же ждать, пока это сделает кто-нибудь другой?

— А что вам подсказывает интуиция, сэр?

— Я думаю, лучше всего рассказать мне самому и сейчас.

— Давать советы — рискованное дело, ведь люди спрашивают их лишь для того, чтобы им не следовать, — улыбнулся Боб Саймак.

— Мы должны будем придумать с тобой новую игру, — Самуэль Лагранж подмигнул своему телохранителю, — но только теперь Шейла будет играть не против нас, а с нами. У тебя, Боб, еще не осталось таких долларов?

— Нет, сэр, но если нужно, я разыщу.

— Так вот, Боб, разыщи, пожалуйста, один такой доллар. И если меня еще когда-нибудь потянет в казино, то ты мне просто молча покажи такую монету сперва одной стороной, а потом другой, и я все вспомню, все пойму и не стану играть.

Жилище, которое не убирали целую вечность. Эта дама готова ждать всегда. Бутылка летит в отражение в зеркале. Лошади у кромки прибоя. Руки, пахнущие медом. Мейсон улыбается.

Мейсон Кэпвелл спал на диване в гостиной, даже не раздевшись. Плед сполз на пол, Мейсон в пьяном полузабытьи попытался найти его рукой и натянуть на себя. Но плед вновь выскользнул.

— Черт! — пробормотал Мейсон, переворачиваясь на бок.

Он вздрагивал, губы кривились в презрительной улыбке, на щеках время от времени появлялись слезы, и мужчина шептал.

— Мэри, Мэри… Будь проклят ты, если сотворил подобное! Будь проклят!

Его жилище было невероятно запущено. На столе, у дивана, на креслах — повсюду были пустые и недопитые бутылки. Казалось, здесь не убирали уже целую вечность. Вокруг валялась искомканная одежда, брошенные книги, порванные журналы.

Мейсон вздрагивал, не будучи в силах проснуться, бормотал и вновь забывался тяжелым сном.

— Пить! Пить! — прошептал он и, не открывая глаз, нащупал рукой полупустую бутылку у дивана.

Он медленно поднес ее ко рту и жадно сделал несколько глотков.

— Так будет лучше, — прошептал он и открыл глаза.

За окном были сумерки. Все предметы в комнате тонули в полумраке.

Мейсон тряхнул головой, как бы соображая, где он находится. Потом он вновь поднял бутылку и сделал несколько глотков. Виски двумя ручейками потекли по подбородку на измятую несвежую рубашку. Мейсон вновь тряхнул головой и протер глаза.

— Где я? Где я? — прошептал он и попытался подняться на ноги, но тут же тяжело опустился на диван.

Его нога зацепилась за пустую бутылку, и та с грохотом покатилась по полу, сбив еще несколько пустых бутылок.

— О черт, неужели это все я столько выпил?

Мейсон осмотрел свое жилище. Бутылки были повсюду.

Наконец, он нашел в себе силы подняться и, придерживаясь рукой за стены, другой рукой сжимая бутылку, прошел в ванную комнату и тупо посмотрел на свое отражение в зеркале.