Чтение онлайн

Мейсон испытывал безграничное сожаление по поводу того, что произошло в этом кабинете. Однако, сейчас он чувствовал себя абсолютно бессильным.

Вирджиния приоткрыла губы, но так ничего и не сказала. Растерявшийся Мейсон взял ее за руку и сказал:

— Мисс Кристенсен, я обязательно освобожу вас. И поверьте мне, это произойдет очень быстро. Они не смогут продержать вас в тюрьме больше двадцати четырех часов. Я сделаю все, что от меня зависит, но добьюсь нашего освобождения.

Демонстрируя служебное рвение, Эдвард Гарфилд высвободил руку Вирджинии и, не обращая внимания на Мейсона, повел ее по коридору.

— Вирджиния, я освобожу вас! — кричал ей вслед Мейсон. — Я обязательно освобожу вас!

А помощник окружного прокурора Терри Мессина, довольно улыбаясь, сложил разложенные на столе бумаги и спрятал их в папку.

Мейсон, поняв, что на данном этапе он проиграл, вернулся в кабинет. Его губы дрожали, когда он обвиняющим голосом бросил:

— Это нечестный ход.

Мессина, мстительно улыбаясь, направился к выходу из кабинета, но Мейсон преградил ему дорогу. Самообладание покинуло его, и он закричал:

— Очевидно, вы решили прославиться и попасть на первые полосы газет! Однако, то, что вы проделали, было грязной уловкой!.. Почему вы не сообщили мне о результатах экспертизы, проведенной токсикологом? У меня вообще не было на руках никаких результатов вскрытия! Между прочим, по законодательству Соединенных Штатов адвокат и прокурор должны располагать одинаковыми документами, касающимися дела. С самого начала я был поставлен в заведомо невыгодное положение. Вы лишили меня информации, скрыв многие важные факты. Я не собираюсь молчать, и подам официальную жалобу.

В ответ на эти гневные фразы Терри Мессина лишь едва заметно пожал плечами.

— Мистер Кэпвелл, — с легким удивлением сказал он, — по–моему, вы слишком лично все это воспринимаете. И, не скрою — это меня удивляет.

Мейсон понял, что в его положении не стоит напирать на эмоции, а потому постарался взять себя в руки.

— Послушайте, мистер Мессина, — немного успокоившись, сказал он, — учитывая, что я довольно много времени проработал помощником окружного прокурора со стороны обвинения, я прекрасно понимаю, какие чувства вы сейчас испытываете по отношению к Вирджинии Кристенсен. Но мне кажется, что дело еще и в другом — вы слишком много времени проводите с преступниками. Вы привыкли видеть в каждом обвиняемом злодея. Но ведь вы прекрасно понимаете, что нет никаких причин подозревать Вирджинию в убийстве Лоуренса Максвелла.

Нагло улыбаясь прямо в лицо Мейсону, помощник окружного прокурора медленно произнес:

— Как это — нет? У меня как раз таки есть такие основания. Кому, как не вам, мистер Кэпвелл, должно быть известно, что Лоуренс Максвелл в своем завещании отписал этой красотке восемь миллионов долларов. Как вы считаете, это веское основание или нет?

Мейсон умолк, не в силах ничего говорить, а помощник окружного прокурора Мессина, удовлетворенный сказанным, похлопал адвоката по плечу и, аккуратно обойдя его, вышел из кабинета и зашагал по длинному коридору.

Мейсон направился за ним.

— Это, конечно, веский аргумент, — торопливо говорил он. — Однако, этот факт еще ничего не значит. На основании того, что кому-то по завещанию оставлена большая сумма денег, еще нельзя делать вывод, что наследник обязательно убийца.

Мессина бессильно махнул рукой.

— Как это — ничего не значит? Восемь миллионов — большие деньги, из-за которых любой может пойти на преступление.

Мейсон нервно рассмеялся.

— Может, но совсем не должен, — возразил он. — Ведь у вас же нет никаких улик.

Этот аргумент отнюдь не убедил помощника окружного прокурора. С ехидной улыбкой он ответил:

— Улика есть. Между прочим в протоколе осмотра места происшествия, который я предоставил вам, было указано, что в спальне обнаружили цепочку с зажимом для сосков и еще кое–какие вещественные доказательства.

Мейсон не унимался.

— Например? Какие это доказательства?

Мессина торжествующе улыбался.

— Следы от наручников на дубовой спинке кровати, например… — ответил он. — Что, или для вас это тоже не улика?

Мейсон нервно махнул рукой.

— Да это же полная ерунда! Мистер Мессина, вы же прекрасно понимаете, что это полнейшая чепуха! Такие вещи никак нельзя зачислить в вещественные доказательства, этому не поверит ни один присяжный!

Помощник окружного прокурора, как всегда, приберег решающий аргумент в свою пользу напоследок.

— Есть еще кое-что, — отозвался он. — Хотя такого прецедента в судебной практике не было, однако, я собираюсь его создать.

Мейсон ошеломленно остановился.

— По–моему, кто-то из нас двоих совершенно спятил, — не слишком любезно сказал он. — И, по–моему, это — не я. Неужели вы собираетесь зачислить в качестве улики тело Вирджинии Кристенсен?

Мессина победоносно улыбался.

— Знаете, мистер Кэпвелл, мне все ее тело абсолютно ни к чему. Я запишу в качестве вещественного доказательства только одну часть ее тела, и вы сами прекрасно понимаете, какую.

Мейсон издал звук, который при большом желании можно было бы назвать смехом.

— На это я могу ответить только одно — полная чушь, — дрожащим голосом сказал он. — Такие вещи, по–моему, годятся только для того, чтобы создать себе положительный имидж у журналистов и пару раз мелькнуть в вечерних новостях. Доказательства должны быть конкретными. Если это не вещественные улики, то заключения экспертов, результаты исследований и анализов.

Мессина пожал плечами.

— Я не понимаю, почему нельзя назвать тело обвиняемой уликой, если с его помощью она совершала преступления. Кстати, насчет других вещественных доказательств — их тоже вполне достаточно, и как раз таких, которые вы требуете, мистер Кэпвелл. Не знаю, как там у вас в Нью–Йорке, или где вы там еще работали… Но у нас, в Нью–Джерси, вполне достаточно кокаина, который она подсунула больному человеку. В таком случае, уликой вполне достоин стать труп Лоуренса Максвелла. Или вас это тоже не устраивает?

Мейсон возмущенно взмахнул руками.

— А кто может доказать, что именно Вирджиния Кристенсен сунула кокаин Максвеллу?

Они прошли по коридору и остановились у дверей, ведущих на улицу.

— Насчет обвинения в убийстве по неосторожности вы, мистер Кэпвелл, сильно заблуждаетесь, — холодным сухим тоном сказал помощник окружного прокурора, останавливаясь у двери. — Я докажу, что это было умышленное убийство. В лучшем случае, ваша клиентка отделается двадцатью годами тюрьмы, а на вашей юридической карьере вы сможете поставить крест, это я вам обещаю. Во всяком случае, это дело вам не выиграть.