Чтение онлайн

Зал и собравшиеся на галерке журналисты затихли, боясь пропустить хоть одно записанное на кассету слово. В воцарившейся тишине раздался тонкий свист — сигнал включения автоответчика, а затем присяжные заседатели, публика и репортеры услышали четкий, хорошо различимый голос доктора Роберта Бертрана:

— Это я. Я знаю, что ты слышишь меня. Черт тебя побери, возьми трубку.

В течение нескольких секунд в динамике восстановилась тишина, свидетельствовавшая о том, что доктор Бертран, очевидно, ожидал, когда Вирджиния Кристенсен подойдет к телефону.

Не дождавшись, он грубо заорал:

— Ты думаешь, что это мне надо? Ошибаешься, ты сама хочешь этого. Вирджиния, ты сделаешь то, что я говорю. Иначе, клянусь, я раздавлю тебя. Ты попадешь в тюрьму до конца своих дней.

На этом вполне можно было поставить точку, однако Мейсон не выключал телефон, потому что за первой записью на кассете следовала вторая.

Роберт Бертран звонил Вирджинии Кристенсен дважды. Во второй раз, сразу же после включения автоответчика, он закричал:

— Вирджиния, ты сука! Если ты посмеешь еще раз отказать мне, я упеку тебя в тюрьму, клянусь.

Вполне удовлетворенный произведенным на публику эффектом, Мейсон выключил диктофон и, направившись к свидетелю, спросил:

— Доктор Бертран, что вы хотели всем этим сказать?

Тот затравленно смотрел на адвоката, не решаясь ответить на его вопрос. Поскольку пауза затягивалась, Мейсон вновь повторил:

— Что вы имели в виду, когда обещали добиться того, чтобы мою подзащитную Вирджинию Кристенсен посадили в тюрьму?

Вновь не получив ответа на свой вопрос, Мейсон под аккомпанемент возбужденного шума в зале обвиняющим голосом произнес:

— Что ж, если вы не хотите отвечать, я могу дать ответ вместо вас. Вы никогда не рассказывали ей о Лоуренсе Максвелле и его здоровье. Этого разговора не было, он просто является плодом вашей излишне возбужденной фантазии.

Доктор Бертран мрачно взглянул на Мейсона и, поджав губы, упрямо повторил:

— Этот разговор был. Я рассказывал ей о том, что кокаин смертельно опасен для сердца мистера Максвелла. Но я рассказывал ей об этом потому, что она сама спрашивала меня. Я говорю правду.

Через несколько мгновений после своей оправдательной речи самообладание покинуло Бертрана, и последние свои слова он выкрикнул так, что помощник окружного прокурора обреченно закрыл глаза руками, а судья Флоренс Кингстон неудовлетворенно поморщилась. Мейсон, не скрывая своего презрения, отвернулся от свидетеля и спокойно сказал:

— У меня больше нет вопросов к свидетелю обвинения.

Он направился к своей подзащитной, которая встретила его радостной улыбкой. Мейсон ободряюще улыбнулся и уселся рядом.

Всем было очевидно, что и этот раунд судебного заседания выиграла защита. На каждую новую уловку обвинителя Мейсон находил точный и эффективный ответ. Разумеется, для защиты более всего удобно было представить Вирджинию Кристенсен жертвой сексуальных притязаний и зависти людей, признанных помощником окружного прокурора в главные свидетели обвинения. Это была вполне разумная и точная тактика.

Присяжные заседатели такие же граждане, как и обычные обыватели. Вряд ли кто-то из них мог испытывать симпатию к человеку, пытающемуся шантажом и угрозами добиться расположения женщины. А потому Мейсон действовал совершенно правильно, уповая на эмоциональный эффект.

Помощник окружного прокурора, яростно сверкая глазами, смотрел на приезжего адвоката. Его тщательно подготовленная система обвинения рушилась, словно карточный домик. Свидетели, которых он избрал в свои союзники, оказались людьми недостаточно проверенными и надежными. Схема, которую перед началом судебного процесса составил для себя помощник окружного прокурора, завела сторону обвинения в тупик.

Перед Мессиной встала срочная необходимость искать что-то новое. Дело явно затягивалось, а Терренс Мессина привык выигрывать свои дела быстро и решительно.

Напоминание о прошедшей ночи заставляет Мейсона испытывать смятение. Пустой лифт — почти идеальное место для занятий любовью. Подземный гараж. Любовь через осколки битого стекла. «Я больше не могу терпеть…» Кровь и экстаз.

Судебное заседание закончилось. Публика и репортеры покидали зал заседаний не спеша, явно удовлетворенные итогами слушания. Наиболее любопытные зрители подошли поближе к столу, за которым сидели адвокат и его подзащитные, и, не скрывая своего интереса, разглядывали Вирджинию Кристенсен.

Она напустила на себя очень серьезный вид и обвела любопытствующих холодным взглядом. Разумеется, такое проявление повышенного любопытства не могло остаться без внимания Мейсона.

— Господа, я попрошу вас разойтись.

Недовольно поморщившись, он встал с кресла и без особых церемоний принялся расталкивать окружающих.

— Моя подзащитная должна успокоиться. И вообще, здесь не цирк, вопреки тому, что утверждает судья.

Недовольно шумя, зрители стали расходиться. Помощник окружного прокурора неторопливо собрал документы в толстую кожаную папку и, бросив на Мейсона последний холодный взгляд, покинул зал. Его внешний вид, даже походка ясно говорили о том, что он намеревается на следующем заседании дать решительный бой стороне защиты. В любом случае, у него не оставалось иного выхода, если он хотел выиграть этот процесс. Пока все складывалось совершенно не так, как он планировал. Каждое заседание начиналось с лихой кавалерийской атаки, которая заканчивалась бесславным поражением, как только в дело вступал адвокат. «Очевидно, этот Кэпвелл неплохо подготовился, — думал помощник окружного прокурора. — Но он наверняка не предусмотрел некоторых деталей».

Мейсон и Вирджиния Кристенсен вышли сразу же после Мессины. Поскольку судебное заседание закончилось, делать в здании Верховного суда им было больше нечего. Сейчас Мейсон и его подзащитная направлялись к машине, расположенной в подземном гараже. Идти пешком не хотелось, и Мейсон решил воспользоваться лифтом. Однако возле дверей лифта уже стоял помощник окружного прокурора. Разумеется, никакого особого желания еще раз встречаться с ним не было ни у Мейсона, ни у Вирджинии, поэтому они немного задержались в коридоре, ожидая, пока Терренс Мессина удалится.

Вирджиния посмотрела на Мейсона влюбленным взглядом и благодарно погладила его по руке.

— Сегодня ты был просто великолепен, — негромко сказала она, едва пряча в уголках губ нежную улыбку.

Мейсон ободренно кивнул.

— Я же тебе говорил, что мы разнесем их в пух и прах. Господин обвинитель вынужден будет проглотить горькую пилюлю.

Она вдруг лукаво прищурила глаза.

— Я имела в виду не только это, помнишь, что произошло между нами ночью?

Мейсон, при упоминании о совсем недавних событиях, вздрогнул. Воспоминания о том, что произошло сегодня ночью между ним и Вирджинией в ее доме, не приносило ему особого удовольствия.