Чтение онлайн

Тем временем она стала медленно расстегивать пуговицы на своей блузке, словно понимая, что Мейсон не откажет ей. Точнее, не откажет собственным желаниям.

А его охватило странное чувство. Он понимал, что пережитое им предыдущей ночью в постели с Вирджинией было таким необычным и глубоким, что простой половой акт уже не будет так волновать его, не сможет принести ему новых ощущений. Нужно было что-то свежее, опасное, то, что будет горячить кровь и кружить голову.

Не дожидаясь ответа, Вирджиния прошла вдоль стены, бросив по пути на стоявшую возле колонны скамейку свой плащ. Подойдя к стоявшей под неярко светившей лампочкой автомашине, она легко вспрыгнула на капот и, подняв руку, ухватилась пальцами за трубу электрической проводки.

Мейсон с удивлением смотрел на свою подругу, нерешительно приближаясь к ней.

Вирджиния, улыбнувшись, поманила его пальцем.

— Ну, Мейсон, подходи, не бойся.

Словно загипнотизированный, он неотрывным взглядом смотрел на то, как Вирджиния, немного отклонив в сторону бедро и также неотрывно глядя ему в глаза, сняла с ноги туфельку с острой, заканчивающейся стальной набойкой шпилькой, и, несильно размахнувшись, ударила по лампочке.

Мелкие осколки стекла усыпали капот. Вирджиния, осмотревшись, не решилась поставить босую ногу на битое стекло, а потому вновь одела туфлю и, соблазнительно покачав бедрами, взглянула на Мейсона.

Тот медленно подходил и с каждым шагом, приближающим его к партнерше, Вирджиния рывками приподнимала юбку.

Мейсон с содроганием сердца наблюдал, как показались черная полоса резинки на чулках, блеснули белые бедра. Затем Мейсон увидел черные кружевные трусики, при созерцании которых у него вновь учащенно забилось сердце.

Медленно раскачивая бедрами из стороны в сторону, Вирджиния поднимала юбку все выше и выше. Мейсон же, позабыв обо всем на свете, словно лунатик, приближался к ней. Когда он остановился рядом с машиной и поставил на землю чемодан, взглядом не отрываясь от соблазнительного тела женщины, она вскинула руки вверх и ухватилась ими за трубу электропроводки, продолжая раскачиваться и манить к себе Мейсона.

Он выпрямился и несколько мгновений стоял в ошеломлении. Наверное, такими эротическими танцами пользовались одалиски, чтобы ублажить хозяина своего гарема. Мейсону, конечно, доводилось и раньше встречаться с подобным, однако никогда этот танец не был столь возбуждающим и восхитительным. Ведь Вирджиния делала это только ради его одного, и атмосфера в этом подземном гараже отнюдь не напоминала прокуренный ночной бар где-нибудь в западном Лос–Анджелесе, где подобные зрелища пользуются неизменным успехом. Однако здесь Мейсон столкнулся не со стриптизом. Это было нечто совсем иное, не своим телом, а какой-то необычной, непринятой среди других, свободой.

Ему казалось, что она делает это для того, чтобы продемонстрировать Мейсону — ну вот, посмотри, какими могут быть отношения между мужчиной и женщиной, посмотри, как она может вести себя, убедись в том, что у любви неограниченные возможности. Нужно только, чтобы оба партнера хотели этого.

И Мейсон почувствовал, что это завораживающее действие распалило его кровь. Он почувствовал, что с Вирджинией способен на все. Что сейчас он готов пойти даже дальше, чем прошлой ночью у нее дома.

И тогда он решился. Мейсон даже не заметил, как снял пиджак и отбросил его в сторону. Едва слышно ступая по бетонному полу, он подошел к капоту автомашины, на котором по–прежнему извивалась всем телом Вирджиния, и, протянув к ней руки, привлек женщину к себе. Она продолжала раскачиваться, то приближаясь, то удаляясь от лица Мейсона. Вначале он несмело уткнулся лицом в ее бедра, обхватив их сзади руками. Приложившись губами к тонкой бархатистой коже, обнажившейся выше резинки чулок, он вспомнил о смысле происходящего, и это удесятерило его желание. Руки его стали скользить все быстрее и быстрее, а лицо его, наконец, уткнулось в кружевное белье. Зубами уцепившись в трусики, он попробовал стянуть их с тела Вирджинии.

Когда она на мгновение отклонилась от него, он попробовал проделать то же самое руками. И тогда Вирджиния поддалась.

Он снял с нее кружевные трусики, которые упали на капот автомобиля, и Вирджиния смело переступила через них, сбросив носком туфельки на землю.

Мейсон уже не понимал, что происходит. Чувства так охватили его, что он поступал так, как диктовал ему инстинкт. Он исступленно припал губами к темнеющему между ног треугольнику волос. Вирджиния извивалась и изгибалась, держась руками за трубу электропроводки. Мейсон целовал ее все более и более страстно. Ему было невыразимо приятно. Она совершала свои плавные волнообразные движения, прижимаясь к его лицу низом живота и бедрами. Он обхватил руками ее стройные ноги, обутые в черные туфли на высоких тонких каблуках, и возбужденно шаря по ним руками, погружался все глубже и глубже в тело Вирджинии. А она отвечала на его поцелуи все более и более страстными движениями своего тела.

Наконец, она забросила ему на плечо правую ногу и позволила проникнуть в самую глубину. Мейсон едва не обомлел, почувствовав под своим языком горячую, раскрывшуюся плоть.

Но Вирджиния не дала ему как следует насладиться собой. Она вдруг стала медленно опускаться, и Мейсону пришлось обеими руками поддерживать ее за ногу и талию. Она делала это не спеша, давая возможность партнеру прийти в себя и немного охладиться. И в то же время, она как опытная соблазнительница, понимала, что это еще больше возбудит его и заставит сильнее желать ее.

Однако она не легла на капот автомобиля, как вначале показалось Мейсону. Ловко вывернувшись, она заставила сделать это его самого. Словно прикованный к черному треугольнику между ее ног, он медленно повернулся и начал ложиться спиной на капот автомашины. Женщина села ему на грудь, все ближе и ближе поднося к его губам содрогающееся лоно.

Мейсон едва не вскрикнул, ощутив, как острые осколки разбитой лампочки впиваются ему в спину. Однако она осторожно прикрыла ему рукой рот, словно говоря: тише, не надо. Порывисто дыша, Мейсон обхватил руками бедра Вирджинии и прижался губами к влажному выпуклому бугорку.

Ему было больно, но одновременно его радовало и наслаждение, получаемое от близости с женщиной. Два этих чувства — боль и радость — слились воедино. И он уже не мог себе представить свою близость с Вирджинией без этой сладостной, дурманящей и зазывающей боли. Наверное, именно такое чувство испытывала Вирджиния в детстве, когда рассказывала Мейсону о том, как она воровала клубнику в соседском саду, пробираясь к ней через заросли диких роз. Острые шипы и сладость. Женщина изгибалась, извивалась, постанывала. Ее глаза закатывались и прикрывались веками с длинными ресницами. Ее рот наполовину открылся, и влажные губы шептали:

— Еще, Мейсон, еще.

Он даже не обращал внимания на то, что временами начинает просто рычать от вожделения. Хватая губами и целуя все, что попадалось ему перед лицом, он терзал плоть Вирджинии, словно подсознательно ощущая желание доставить ей такую же боль и удовлетворение, какие сейчас испытывал сам.

Однако в ответ на его бурные и, даже где-то грубые ласки, она лишь сильнее и сильнее прижималась к нему, громко демонстрируя свое наслаждение.

— Еще, еще, — просила она исступленным голосом. — Тебе это нравится, Мейсон? А я обожаю это.

Они уже совершенно позабыли о том, что находятся вдвоем в наполовину освещенном подземном гараже здания Верховного суда. Чувство опасности, которое поначалу останавливало Мейсона, теперь лишь волновало и возбуждало кровь. Ему было уже безразлично, увидит ли кто-нибудь здесь влюбленную пару, которая не в силах сдержать свое желание, предается любви прямо на капоте автомобиля. Он просто позабыл обо всем, что существует вокруг. Закрыв глаза, он погружался в сладостное безумие, пытаясь доставить как можно больше удовольствия себе и партнерше. Он слышал слова Вирджинии, однако не отвечал на них по очень простой причине — рот его был занят другим, он ласкал ее тело.