Чтение онлайн

— Да. Сюда приходят люди с деньгами. Я же не обязана просить у них налоговую декларацию.

Помощник окружного прокурора саркастически улыбнулся.

— То есть вы хотите сказать, что и доктор Бертран, и мистер Лоуренс Максвелл, и Джозеф Макинтайр были вашими любовниками только потому, что это совпадение?

Вирджиния наморщила лоб.

— Я не совсем поняла, что вы хотите этим сказать. Скорее всего, это действительно было совпадением.

Обвинитель торжествующе вскинул руку и повернулся лицом к залу.

— Итак, господа, вы слышали. Это было простое совпадение. И у Джозефа Макинтайра, и у Лоуренса Максвелла было плохое сердце, оба они были богаты и оба включили мисс Вирджинию Кристенсен в свое завещание, — победоносно закончил он.

Вирджиния поторопилась возразить.

— Я ничего не знала о том, что у Лоуренса слабое сердце. Он говорил мне только о том, что у него легкая аритмия. По моему убеждению, это не означало, что он болен.

Помощник окружного прокурора вернулся и с сардонической улыбкой воскликнул:

— Что ж, я даже готов сделать вид, что поверил вам. Возможно, вы ничего не знали о сердечном заболевании мистера Максвелла, однако вам было хорошо известно, какое сердце у Джозефа Макинтайра.

Это был, действительно, непреложный факт, и Вирджинии ничего не оставалось, как признать его.

— Да, — потупив глаза, ответила она.

Мейсон в душе молился богу, умоляя его смилостивиться. Если дело пойдет так дальше, то спустя несколько мгновений помощник окружного прокурора сможет доказать присяжным коварный умысел в действиях его подзащитной. Допрос шел по сценарию, разработанному Мессиной.

Мейсон сидел, низко опустив голову и прикрыв рукой глаза. Сейчас ему приходилось испытывать самые тяжелые минуты за все время этого судебного процесса. Он никак не мог помочь своей подзащитной, и это ощущение собственного бессилия заставляло его кусать губы.

— Я могу рассказать вам, мисс Кристенсен, что было дальше в ваших отношениях с мистером Макинтайром, — не скрывая своего торжества, продолжал помощник окружного прокурора. — После того, как он сделал операцию на сердце, и ему поставили искусственный клапан, здоровье вашего бывшего возлюбленного пришло в норму. То есть ваши шансы на то, чтобы быстро овладеть завещанным вам наследством, свелись к нулю. Что же вы сделали после этого? Вы его бросили, он вам больше стал не нужен. Это так?

Мессина был уверен в том, что загнанная в угол, Вирджиния Кристенсен не станет ничего отрицать. Именно сейчас должен был наступить момент истины.

И он наступил. В уголках глаз Вирджинии проскользнули С1езы, и слабым сдавленным голосом она ответила:

— Я ушла от него совсем по другой причине.

— По какой же? — продолжал давить на нее помощник окружного прокурора.

На ее лице было написано такое смятение, как будто она собиралась вот–вот признаться в уголовном преступлении. Вирджиния беспомощно переводила взгляд с Мейсона на помощника окружного прокурора, но, почувствовав, что поддержки ей ожидать неоткуда, в конце концов ответила:

— Мы больше не могли оставаться вместе, потому что я застала его в постели.

Она низко опустила голову и умолкла, едва слышно всхлипывая.

Обвинитель даже позволил себе покуражиться.

— Ну конечно, для такой сексуально раскрепощенной женщины как вы, это весьма уважительная причина. Извините, мисс Кристенсен, но при всем желании я бы не мог вам поверить.

Вирджиния торопливо достала из сумочки носовой платок и вытерла промокшие глаза.

— Это правда, — всхлипывая, ответила она. — Я не могла конкурировать…

Кривляясь, помощник окружного прокурора подошел к тяжелому дубовому ограждению, за которым сидела свидетельница.

— Это звучит очень интригующе, мисс Кристенсен. Интересно, что же такого делала с Джозефом Макинтайром в постели та, другая, из-за чего вы не могли с ней конкурировать? Она что, полосовала его бритвой?

Мейсон весь съежился, ожидая, что спустя несколько мгновений его подзащитная потеряет самообладание, и обвинитель совершенно справедливо сможет сделать вывод о ее виновности.

Однако случилось совсем наоборот.

— Я застала его в постели с мужчиной… — едва слышно ответила Вирджиния.

Это сообщение было настолько ошеломляющим, что в зале воцарилась полная тишина. Никто не мог предположить такого неожиданного поворота.

Не ожидал этого и помощник окружного прокурора. Он растерянно хлопал глазами, руки его бессильно опустились, на лице было написано глубокое разочарование.

Однако он попытался опровергнуть слова обвиняемой.

— Это звучит не слишком убедительно…

Не слишком убедительными звучали слова самого Мессины. Но сейчас ему нужна была пауза для того, чтобы собраться с мыслями и продумать план дальнейших действий.

Обреченно покачав головой, Вирджиния ответила:

— Я и сама бы этому не поверила. Мне казалось, что он совсем не такой. Я ничего не знала об этой стороне его натуры. После того, как это случилось, я почувствовала себя преданной, мне нечего было ему сказать, нечего предложить. И поэтому я ушла. Я не стала ничего объяснять, потому что была не в силах сделать это. Ему было легче думать, что я ушла из-за денег. На самом деле я бросила его по другой причине. Теперь вы знаете из-за чего.

Обвинитель вновь попытался поставить под сомнение ее слова.

— Мистера Макинтайра здесь нет, — тяжело вздохнув, сказал он и развел руками, — поэтому вы взяли на себя смелость говорить о нем все, что угодно. Ну, разумеется, ведь он же не может защитить себя.

Вирджиния смело вскинула голову.

— Джозеф здесь. Спросите у него об этом сами.

Взволнованный гул пронесся по залу, и все посмотрели в дальний угол, где у самого окна, прикрыв лицо рукой, сидел Джозеф Макинтайр.

Самым последним повернулся помощник окружного прокурора. Он все еще надеялся на то, что Джозеф Макинтайр опровергнет слова Вирджинии Кристенсен. В этом был его последний шанс.

Но надежде Терренса Мессины не суждено было сбыться. Под взглядами десятков обращенных на него любопытных глаз Джозеф Макинтайр медленно поднялся со своего места и, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул пристально смотревшему на него Терренсу Мессине.

— Вирджиния сказала правду…

Еще раз растерянно кивнув, Макинтайр, едва переставляя ноги, направился к выходу. Он выглядел таким подавленным и уничтоженным, что Мейсону сразу стало жалко этого сгорбленного, мгновенно пестревшего как будто еще на десять лет, человека. Щеки Джозефа Макинтайра подергивались, руки дрожали. У него был такой вид, как будто вживленный ему сердечный клапан мгновенно отказал. Втянув голову в плечи и держась рукой за стену, Джозеф Макинтайр прошел к двери и еще раз оглянулся.