Чтение онлайн

СиСи Кэпвелл еле сдерживал свое негодование, он поочередно сжимал и разжимал кулаки, бросал гневные взгляды на Локриджей. Но что он мог сейчас сказать им? Ведь он не владел ситуацией, а предпринимать какие-то импровизированные шаги сейчас, когда он был не в себе, СиСи Кэпвелл не собирался. Он привык действовать обдуманно и расчетливо. Поэтому большинство из его начинаний обыкновенно заканчивались успешно.

Лайонел делал вид, что занят разглядыванием своих ногтей, но краем глаза следил за СиСи.

"Не слишком ли я его разозлил? – думал Локридж, – еще чего доброго полезет драться. Все эти Кэпвеллы такие. Он все-таки отец Мейсона, а до сих пор все в городе говорят о том, что Мейсон избил Марка Маккормика".

Августа осторожно положила свою ладонь на руку бывшего мужа.

– Лайонел, – прошептала она, – успокойся. По-моему, все будет хорошо, ты позлил его немного и хватит. Пусть теперь одумается.

– Нет, – мотнул головой Лайонел, – мы еще мало успели сделать. СиСи вскоре придет в себя и вновь станет хитрым и расчетливым.

СиСи Кэпвелл не мог оторвать взгляда от надменной улыбки Лайонела Локриджа, он сделал шаг к ним, но потом резко повернулся и уже, выходя из бара, через плечо, гневно бросил:

– Теперь война, Лайонел, тотальная война.

– Ну и пусть себе, – негромко ответил Лайонел, – повоюем.

Когда СиСи вышел из бара, Августа бросилась к бывшему мужу.

– Лайонел, ты же хотел ему сказать, наверное, куда больше?

– Да, но я приберег это на следующий случай.

– Нет, я не о том. Ты сказал много лишнего, но не сказал того, что нужно было сказать.

– О чем ты? – изумился Лайонел, – по-моему, разговор удался – я говорю о детях.

– О чьих? Моих или его? Играть детьми – это безнравственно. Я надеюсь, Лайонел, что ты просто увлекся и говорил о детях в запале.

– Ты думаешь, СиСи принимает меня за шута? Он еще узнает, насколько я серьезен. И о детях я говорил не просто так – он еще попомнит мои слова.

– Лайонел, что случилось с твоей нравственностью? Где твоя мораль? Подумай о боге! – воскликнула обращаясь к нему Августа.

Лайонел не ответил ей ничего, он сделал несколько глотков апельсинового сока из высокого бокала и отставил его в сторону.

– Ты что-то сказала?

– Что стало с твоей нравственностью, Лайонел? – повторила Августа. – Ты даже не слушаешь моих слов, говоришь о своем.

Женщина пристально посмотрела на мужчину, ей казалось, она не узнает своего бывшего мужа – таким решительным и волевым сделалось его лицо.

"Боже мой, – подумала Августа, – раньше он все-таки был более человечным, а теперь несчастья окончательно доконали его".

Лайонел Локридж, тяжело вздохнув, произнес:

– Это СиСи разрушил мою душу, уничтожил мои убеждения. Вот куда подевались нравственность и мораль, Августа. Раньше я был лучше, но тогда и жизнь была другая. А СиСи все уничтожает вокруг себя. Но я, Августа, все-таки выше его.

– Неужели, Лайонел, тебе больше не было чего сказать ему? – возмутилась Августа.

– Конечно было. Я приберег для него множество сюрпризов.

– Ты мне о них расскажешь?

– Расскажу, Августа, если только ты никому не выдашь меня.

Августа отвернулась в сторону. На ее лице была презрительная улыбка.

– Я тебя когда-нибудь выдавала, Лайонел?

– Не знаю, временами мне казалось, что ты предаешь меня, но может, я ошибался. Если честно признаться, то по большому счету ты не продала меня ни разу.

– А сейчас разговор пойдет по большому счету? – спросила Августа.

– Если это один из сюрпризов, приготовленных мной для СиСи, то можешь не сомневаться, разборки будут крутыми. Так ты не выдашь меня, Августа?

– Я уже ответила на твой вопрос, – немного обиделась женщина.

И Лайонел, чтобы хоть как-то загладить свою вину, решил рассказать бывшей жене о самой интересной, на его взгляд, афере, которую он провернул за всю свою жизнь. Но Лайонел Локридж был осторожным человеком, он тронул свою бывшую жену за плечо:

– Августа, дело настолько важное, что ты должна поклясться.

– Я клянусь, – не раздумывая, согласилась Августа, – клянусь, что никто от меня не услышит ни слова, если только ты сам не дашь на это разрешение.

Лайонел вздохнул, но рассказывать не спешил. А Августу уже захлестнул азарт – она была чрезвычайно любопытна, может быть, даже более любопытна, чем кошка. Она просто сгорала от нетерпения.

– Ну что ты молчишь, Лайонел? Я жду. Видишь, как я разволновалась.

Даже серьги в ее ушах легонько подрагивали и звенели. Лайонел радостный, что сумел так заинтриговать Августу, слегка улыбнулся.

– Я смотрю, тебе очень не терпится услышать о моих проделках?

– Они касаются меня? – насторожилась Августа.

– Они касаются меня, нас с тобой, СиСи и еще многих людей в этом городе, в том числе и Мейсона.

– Ужас как интересно, – призналась Августа, – так ты начнешь рассказывать или нет?

– А я люблю тебя подразнить, неужели ты этого еще не поняла?

– Ты бесчеловечный, – Августа уже не стесняясь, трясла Лайонела за руку, – ты обязан мне рассказать все с мельчайшими подробностями.

– Это связано с продажей наших картин СиСи. С продажей, в которой участвовал Мейсон.

– Да что ты говоришь? – насторожилась женщина. – Разве там что-то было не в порядке? Я ведь доверяла и тебе, и Мейсону.

– Да, в этой акции Мейсон представлял тебя, Августа, и до сегодняшнего дня, до этого момента, – Лайонел наставительно поднял указательный палец и покачал им перед самым носом своей бывшей жены, – никто не знал, кроме меня, что картины поддельные.

Лайонел сделал долгую паузу, чтобы Августа могла переварить полученную информацию. Это известие произвело на женщину страшное впечатление.

Оно ее просто шокировало.

Августа побледнела, руки ее затряслись. Но это был запоздалый испуг, теперь-то ничего ей не угрожало – ведь коллекция давно уже находилась в руках СиСи.