Чтение онлайн

— Ты нужна мне, я хочу тебя, — неотрывно глядя ей в глаза, произнес он, — как это ни грустно осознавать. Если ты захочешь поговорить, то я буду в баре, — с этими словами он поднялся и зашагал к стойке.

Сантана посмотрела на него взглядом, в котором перемешались страх, сексуальное желание, надежда и безнадежность…

Если бы она видела, каким взглядом за ней следила Джина. В этом взгляде тоже была глубочайшая гамма чувств — торжество, любопытство, удовольствие, надежда…

Элис медленно катила тележку с аккуратно расставленными на ней чашками и блюдцами. Последнее время она стала чувствовать себя получше и ей поручили развозить по палатам кофе и чай для пациентов. К горячим напиткам полагалось также сладкое — большие круглые пряники с ромовой начинкой и пироги.

Навстречу Элис, из-за угла, вышла Келли Кэпвелл и незнакомый мужчина в светлых летних брюках и свободного покроя рубашке.

— Элис, — окликнула ее Келли, — подожди минутку, я хочу представить тебя своему другу.

Элис остановила тележку и с любопытством посмотрела на высокого загорелого мужчину с крупными чертами лица.

— Это Ник Хартли, — представила его Келли. — Ник, это Элис.

Хартли протянул Элис руку и с улыбкой сказал:

— Здравствуйте.

Но девушка неожиданно низко опустила голову и быстро ушла, толкая перед собой тележку.

Непонимающе посмотрев ей вслед, Хартли опустил руку и едва заметно пожал плечами.

— Кажется, я не произвел на нее впечатления, — кисло сказал он.

Келли смущенно опустила глаза.

— Дело совсем не в тебе. Просто Элис не разговаривает. Сперва это кажется странным, но к этому быстро привыкаешь. Это так на самом деле, поверь мне.

Ник еще раз посмотрел вслед уже исчезавшей за поворотом Элис и покачал головой. Они прошли дальше по коридору и остановились у двери. Келли повернула ручку и толкнула дверь от себя.

— Вот, это моя палата, — сказала она, — заходи, Ник.

Он с любопытством вошел в небольшую комнату, все стены которой были завешены большими листами с карандашными рисунками. Рисунки довольно точно отражали внешность многих пациентов, которые находились вместе с Келли в клинике доктора Роулингса. Вполне определенно можно было сказать, что у Келли талант рисовальщика.

— О, мне нравится, что ты рисуешь, — с улыбкой сказал он. — И выглядит это довольно неплохо.

Ник Хартли подошел к столу, заваленному рисунками и стал перебирать большие листы с мужскими и женскими портретами.

— Да, это очень неплохо, — похвалил он. Келли смущенно улыбнулась.

— Все это потому, что у меня теперь появилось свободное время, — пояснила она.

Он посмотрел на нее с некоторым удивлением. Она смутилась еще больше и стала показывать рукой на прикрепленные к стенам рисунки.

— Это все я нарисовала. Правда, неплохо?

Он уверенно кивнул.

— Да, это очень хорошо.

Затем взгляд Ника упал на несколько книг, лежавших на тумбочке рядом с кроватью.

— Книги, откуда они у тебя?

Она немного смутилась.

— Это мой приятель принес несколько книг и комната приобрела вполне жилой вид, правда? И эти рисунки на стенах, книги.

Ник подошел к тумбочке и взял одну из книг.

— Любопытно, что ты читаешь?

— А, это американские поэты — ответила она, — хочешь, я почитаю тебе одно стихотворение, которое мне очень нравится? Я всегда читаю на ночь стихи, это помогает мне уснуть.

Она открыла книгу.

— Вот, это Уинстон Хью Оден. Особенно мне помогает уснуть его «Колыбельная». Вот послушай:

Любовь моя, челом уснувшем тронь

Мою предать способную ладонь.

Стирает время, сушит лихорадка

Всю красоту детей, их внешний вид,

И стылая могила говорит,

На сколько детское мгновенье кратко,

Но пусть дрожит иное существо

В моих объятьях до лучей рассветных —

Из всех виновных смертных, безответных,

Лишь ты отрада сердца моего.

Плоть и душа не ведают преград:

Любовникам, когда они лежат,

На склоне, зачарованном Венерой,

В очередном беспамятстве, она,

Ниспосылает свет иного сна —

Зарницу истинной любви и веры.

В то время, как пустынник среди скал

С его весьма абстрактным умозреньем,

Настигнутый любовным озареньем,

Испытывает плотских чувств накал.

Уверенность и вера канут в сон,

Как ночью зыбкий колокольный звон,

Который иссякает в дальней дали.

А новомодные педанты в крик:

На все есть цены. Оплати, должник

Все, что им карты мрачно нагадали —

Все ценности по ценнику тщеты!

Но эта ночь пусть сохранит до крохи

Все мысли, поцелуи, взгляды, вздохи,

Того, что в этом мире — я и ты.

Пусть наградит тебя он днем таким,

Чтоб взгляд и сердце восхищались им,

Найдя наш смертный мир вполне достойным.

Пусть видит полдень, полный духоты,

Что ты — источник силы животворной,

А полночь, полная обиды черной —

Как взорами людей любима ты.

Она умолкла.

— Да, это очень любопытно, — сказал Ник. — Кстати говоря, я тоже интересуюсь стихами американских поэтов. Мне, например, очень нравится Роберт Пэн Уоррен.

Она радостно улыбнулась.

— Да, в этой книге есть стихи Уоррена.