Чтение онлайн

На верхушке прикрытой тканью лестницы появилась серебряная звезда. Один из барашков выдохнул «Ого!», но пастух сумел произнести свои строки о том, как он изумлен.

– И ангел заговорил с ними.

Теперь на вершине лестницы стояла дочь Анструзеров, а брат держал ее за лодыжки. Одно крыло у нее было ниже другого, а нимб постоянно съезжал на глаза, но девочка велела пастуху следовать за звездой, что Тоби Мун и сделал, поводив своих маленьких барашков по всему периметру церкви, а затем загнав их обратно в ризницу. Один барашек беспрестанно блеял, а другой лаял.

Затем настала очередь Марии и Иосифа. Подушка, которую засунула под одежду Пруденс, выглядела очень реалистичной, и она убедительно висела на руке Иосифа, пока они устало хромали к алтарю, где сын Анструзеров вышел из-за лестницы, чтобы указать им на тюки с сеном. В гостинице не было места. Но зато в хлеву оказалась корова. Можно было слышать, как Тимми и Джордж Биндл спорят из-за того, кто будет стоять впереди, и при этом они забыли, что нужно мычать. Энни Каррутерс изображала лошадь. У призового першерона [16] ее отца хвост теперь стал короче. Были здесь и два пернатых создания, которые попеременно крякали и кудахтали, и один поросенок в выкрашенной в розовый цвет наволочке, который так стеснялся, что отказался хрюкать.

При этом Мария умудрилась мастерски отбросить подушку в сторону и выхватить из-за тюков сена завернутого в одеяло «младенца», пока все глаза были устремлены на животных и их шалости. Когда она положила ребенка в грубые ясли, снова появилась звезда, и детский нежный голосок ангела запел о радостном поклонении. Мария тоже смотрела с обожанием – но на рыжеволосого Иосифа, который все еще обнимал ее. Они дуэтом пели о своей радости.

Пастух и его барашки снова последовали за звездой, а затем пришли три короля, неся с собой подарки и поднимая упавшие короны. Они добрели до алтаря и произнесли свои речи. К этому времени один из барашков вспомнил о кружащемся волчке у себя в кармане, а другой вспомнил, что не облегчился после обеда. Пока весь остальной хор вернулся на свои места для повторного исполнения хвалебного псалма ангела, в этот раз – держа в руках зажженные свечи, Грейс-Энн схватила Уилли и его волчок. Затем она беспомощно огляделась, задумавшись, что с ним делать, пока сама выведет Лесли на улицу. Она, без сомнения, не могла передать его отцу, только если не хотела, чтобы бедного Уилли превратили в баранину, а Мэг была на другом конце церкви.

– Возрадуйтесь, родился Царь, – пел хор, три короля и все прихожане.

– Мама, мне нужно…

Герцог встал и взял у нее Уилли, а потом снова сел, посадив ребенка себе на колени, проделав все это так небрежно, словно одной рукой взял понюшку табака. Уэр снова подмигнул ей перед тем, как Грейс-Энн выбежала на улицу с другим сыном через ближайшую боковую дверь.

Она вернулась в церковь как раз вовремя для заключительного благословения. Герцог, должно быть, ждал ее, потому что кивнул и похлопал по пустому месту рядом с собой. С другой стороны все еще кудахтала леди Юдора. Собрав сперва останки герцогского монокля, Грейс-Энн посадила Лесли на это место рядом с Уэром и начала двигаться дальше. Герцог просто поднял Лесли и посадил его на другое колено, а затем невинно улыбнулся ей. Викарий откашлялся. Грейс-Энн села.

Впервые вдова Тони и его сыновья заняли места на скамье Уоррингтонов рядом с семьей герцога, в то время как ее отец благословлял их всех. Никто не поверил, что он делал это искренне.

– Извините, что не могу пожать вам руку, викарий, – проговорил Лиланд, покидая церковь, – но, как вы можете видеть, мои руки заняты. – Он мог бы отдать одного из заснувших мальчиков их матери, но Грейс-Энн тоже была занята, собирая шапки, шарфы и костюмы из овечьих шкурок. Она также принимала поздравления, со смехом выражаемые жителями деревни, по поводу успеха ее постановки.

– Никогда не видел, чтобы это было проделано лучше, – улыбался во весь рот мистер Анструзер, держа на руках ангела и хозяина гостиницы.

Все вокруг улыбались, желая друг другу веселого праздника, похлопывая по спине, обнимаясь, пожимая руки. Напутствие викария «Возрадуйтесь с Господом» вносило ноту серьезности, но только до тех пор, пока его паства не вышла на улицу и жена сквайра не запела «Да пошлет вам радость бог» и все остальные присоединилась к ней по пути к экипажам или направляясь пешком в деревню этой тихой, звездной ночью.

Тетушка Юдора уже сидела в украшенном гербом экипаже герцога, нетерпеливо стуча тростью в пол. У нее еще меньше рождественского настроения, чем у викария, подумал Лиланд, оглядываясь в поисках Грейс-Энн.

Она заторопилась к нему.

– Господи, я не хотела оставлять вас надолго в таком положении. Вот, давайте мне мальчиков, и вы сможете проводить леди Юдору домой, пока она не подхватила простуду.

– У этой женщины такое ледяное сердце, что она могла бы давать уроки айсбергу, – пошутил Уэр, передавая вдове одного из близнецов. – Тетушка Юдора скоро найдет фляжку, которую я оставил в экипаже, а после она будет вполне довольна, пока я отлучусь на минуту, помогая вам добраться до дома. Мальчики слишком тяжелы, чтобы вы несли их обоих. Вы возьмете Уилли, а я последую за вами в дом викария.

– Это Лесли, – ответила она, улыбнувшись, когда герцог что-то расстроенно пробормотал. – Это займет некоторое время. Спасибо вам за это, и еще за помощь во время службы. Мальчики временами могут быть слегка, гм, неугомонными.

– Только слегка? – поддразнил он. – Но они были изюминкой всего представления. В самом деле, им даже удалось затмить этого изысканного ангела на лестнице. Вы превосходно руководили постановкой, миссис Уоррингтон.

Грейс-Энн открыла дверь дома викария и зашагала по коридору. Она на цыпочках прошла мимо кабинета отца, где из-под закрытой двери виднелся свет. Беквит, должно быть, уже удалился туда, чтобы молиться об искоренении порочности человечества, а слуги будут праздновать со своими семьями или в кухне.

– Ерунда, – прошептала Грейс-Энн. – Друри-Лейн [17] может не бояться конкуренции. Вы видели, что три короля едва не подрались в самом конце? А шокирующее выступление Пруденс – в самом деле, я думала, что у папы прямо тут же случится припадок.

Если бы Лиланд не видел этого раньше, то понял бы сейчас, когда они застали Пру и Лайама в гостиной, где позже соберутся певцы рождественских гимнов. То, как молодые люди отскочили друг от друга, с точки зрения Лиланда вовсе не выглядело как репетиция хора.

Грейс-Энн поджала губы.

– Пруденс, думаю, ты должна пойти и помочь кухарке сделать горячий сидр. Все остальные скоро будут здесь, и тебе захочется поскорее обслужить их и уйти. Лайам, может быть, тебе стоит начать проверять фонари. Они могут быть в амбаре.

А могут быть прямо в чулане в переднем холле, куда Грейс-Энн заботливо поместила их за несколько дней до того, как они пригодятся для тех, кто пойдет по домам с пением рождественских песен.

– Мастерски проделано, моя дорогая, – поздравил ее Лиланд после того, как Пруденс топнула ногой и умчалась, а Лайам нервно поклонился и заторопился в противоположном направлении. – Но, без сомнения, ваша матушка…

– К этому времени уже, должно быть, улеглась в постель. У нее хрупкие нервы, вы же знаете.

Герцог знал, что будет уже чересчур, если Беквиты ожидают, что Грейс-Энн станет исполнять роль дуэньи при этой безалаберной мисс. Он хмурился, пока следовал за ней вверх по узкой лестнице, а потом снова вверх, в детские комнаты под карнизом. Его брови опустились еще ниже, когда он увидел бедную обстановку.

– О, я еще не закончила украшать комнаты, – торопливо объяснила Грейс-Энн, неправильно поняв угрюмое выражение его лица. – Я хотела оставить кое-что, чтобы это стало сюрпризом завтра утром. Попозже я все сделаю. Это должно быть Рождество, которое они запомнят навсегда.