Чтение онлайн

– Клянусь всем, что свято, женщина, как вы могли? – Его воспитанное, аристократическое безразличие уступило дорогу презренной душевной боли.

Грейс-Энн не заметила этого. Неужели он думает, что она должна была выбросить ребенка Пру на мусорную кучу?

– А что я могла сделать? – Она подняла голову и увидела отвращение на его красивом лице. Грейс-Энн крепче прижала младенца к груди. – Она моя, так что скажите сейчас, если вы не хотите признавать ее. Но клянусь вам, мы с мальчиками отправимся куда-нибудь в другое место, если вы не сможете принять Нину.

Все еще покачиваясь, Уэр автоматически ответил:

– Я могу заставить вас – или забрать близнецов. Законы…

– Но вы говорили, что не станете этого делать. Я заставлю вас сдержать слово. Нина – часть нашей семьи.

– Нина? – это был вздох умирающего человека.

– Антония Фэйт. Маленькая девочка, ni n a. Нина.

– Вы назвали уб… э-э, ребенка… в честь Тони? Проклятие, женщина, неужели ваше нахальство не знает границ? Эта наглость, это совершенное бесстыдство!

Грейс-Энн расправила плечи.

– Тони понял бы меня. У него было щедрое сердце. – Не то, что у кое-кого другого, хотелось ей сказать, но она не сделала этого.

Щедрое сердце у Тони Уоррингтона? Уэр был уверен, что его сорвиголова кузен убил бы ее, Лайама, Джилли и всех лошадей на ферме. Лиланду самому хотелось сделать это. Он едва мог сдерживаться, чтобы не задушить эту распутницу.

– И вы надеетесь выдать это дитя за ребенка Тони?

– Никто не знает точную дату его смерти. Он ведь не погиб в какой-то определенной битве или что-то в этом роде. А расчет времени будет близок к возможному. Нина заслуживает этого, ваша светлость. Она так упорно сражалась.

– Что, она еще и больна?

– Просто у нее хрупкое здоровье. – Грейс-Энн приоткрыла головку младенца и протянула сверток ближе к герцогу, чтобы он мог посмотреть. – Она не создаст никаких проблем.

Все, что он видел – это розовато-красный оттенок мягких, как пух, волос на голове младенца. Как у Лайама. Или как у Джилли. Это уже достаточная проблема. Он отвернулся.

– И вы не кормите ее сами? – Уэр кивнул головой в сторону экипажа и ждущей няни. Нет, она не позволит кормлению младенца помешать ей найти нового покровителя.

– Конечно, нет. Как я могу? Послушайте, вы думаете…

Грейс-Энн опоздала. Лиланд уже забрался в фургон, сел рядом с мальчиками и приказал кучеру трогать.

Грейс-Энн отнесла ребенка обратно в экипаж, и грум поднял ступеньки. Они поехали. Грейс-Энн, вздрагивая, упала на подушки. Неужели Уэр такого невысокого о ней мнения? Она знала, что герцог никогда не рассматривал ее как леди собственного класса, но подумать, что она пала так низко? И он ни разу даже не спросил, просто с самого начала предположил, что она – настоящая мать Нины, осознала Грейс-Энн. Что ж, тогда пусть так и думает, решила она, вздернув подбородок, несмотря на подступавшие слезы. Пусть Уэр предполагает самое худшее, раз все равно настроен на это. Грейс-Энн Беквит Уоррингтон, дочь викария и вдова солдата, не собирается вымаливать прощение у его самодовольной светлости.

Возможно, путешествие по морю было не такой и хорошей идеей. Если прежде команда была готова протащить своего капитана под килем, то теперь они и вовсе мечтали покинуть корабль. Близнецов было трудновато удержать от неприятностей среди веревок, парусов и мачт, гамаков, баркасов и промасленных накидок. Лиланд ни на секунду не осмеливался спускать с них глаз, на тот случай, если один из них решит поплавать, порыбачить или повторить непечатные слова, произносимые моряками, когда мальчики путались у них под ногами.

От няньки не было никакой помощи. Когда она не кормила младенца, то съеживалась от страха на своей койке, предоставляя Грейс-Энн возиться с ребенком вместо мальчиков. Суеверная девица услышала, как один из моряков сказал, что понимает теперь, почему женщины на корабле приносят несчастье, и была уверена, что они утонут. А от собаки было еще меньше помощи. Герцог так и не научился держаться на ногах во время качки, и его тошнило как щенка – прямо на тиковую палубу «Серебряной Леди». Более того, собаку невозможно было приучить пользоваться ночным горшком или ведрами, предназначенными для подобных целей, так что пришлось отвести еще одну секцию тиковой палубы для собачьей уборной. Близнецы, с другой стороны, с восторгом направляли свои краники между перилами, особенно когда корабль проплывал близко к берегу или к другому судну.

Распределение спальных мест тоже было далеко от удовлетворительного. Миссис Уоррингтон настояла на том, чтобы младенец был с ней, так как Шанна спит очень крепко и может не услышать плач ребенка. После первой ночи Лиланд предположил, что даже глухой проснулся бы от воплей младенца, как проснулся он сам, да и вся остальная команда. А девочка была такой крошечной! Когда Шанну разбудили, чтобы она покормила это наказание, то выяснилось, что мальчиков нельзя было оставлять одних – на тот случай, если кто-нибудь из них проснется и выберется на палубу. Так что вдова делила свою прекрасную кровать с хнычущим младенцем, а герцог Уэр в роскошных капитанских апартаментах съеживался в постели с двумя маленькими мальчиками, которые ворочались всю ночь. А кормилица, чертова кормилица, была единственной, кто располагался в каюте в одиночестве.

Было еще кое-что, что Лиланд считал неудобным во время путешествия по морю – это невозможность избегать пассажиров. Если бы они поехали в экипаже, то он мог бы ехать верхом рядом, или взять в руки поводья. Но яхта даже такого приличного размера, как «Серебряная Леди», не предполагала особых возможностей для уединения. Но герцог делал все, что от него зависело, потому что при взгляде на нее – особенно с ребенком на руках – у него что-то переворачивалось в желудке, а ведь он никогда не страдал морской болезнью. К счастью, Грейс-Энн не нравилось выносить ребенка на палубу из-за ветра и солнца, так что она по большей части оставалась в элегантно обставленном пассажирском салоне. Лиланд по большей части оставался на палубе.

Но было и одно благое дело, произошедшее во время плавания: в первый день Лес упал и рассек подбородок о поперечную планку. Теперь Лиланд смог отличать близнецов друг от друга.

Грейс-Энн безмерно наслаждалась плаванием. Герцог так внимательно следил за мальчиками, что ей не приходилось беспокоиться об их безопасности, и он так старательно избегал ее компании, что она могла только радоваться. Ему было неуютно в ее присутствии? Отлично. Чем меньше она видит этого подлеца, тем лучше.

И на этот раз ей не нужно было заниматься готовкой или уборкой. У повара едва не случился удар, когда Грейс-Энн вошла в загроможденный маленький камбуз и предложила помочь. На яхте находились стюард, единственной работой которого было выполнять пожелания пассажиров, и юнга – для всего остального. Но самое лучшее – это то, что Нина становилась крепче. Теперь малютка даже выражала свое недовольство громче, чем просто хныканьем. Никогда еще плач младенца не казался таким прекрасным. Грейс-Энн довольствовалась тем, что держала Нину на руках, пела ей и планировала ее будущее. Она не была уверена в том, где они будут жить, промурлыкала Грейс-Энн младенцу, но она обещает, что они будут жить долго и счастливо, как в волшебных сказках.