Чтение онлайн

– Уважаю. Принято. Прощай.

И призрак исчез.

Жуткое чувство вины от сделанных ошибок и предстоящих потерь нахлынуло и застыло камнем на сердце. Вспомнились лица подруг, Наташи, последние мгновения счастья и всемогущества. Неужели всё закончилось так страшно и глупо? А не рождённые дети?

– «Нет, врешь, не возьмешь», – глухо прорычал я, и знакомое чувство ярости дикаря заставило тело корчиться в диких судорогах. После приступа остыл, а непонятная часть меня стала четко и хладнокровно думать о том, как спастись. Почти сразу же всплыла инфа о портативном телепорте. Постучал себя по искалеченной голове, ужасаясь потере важных кусков памяти. Потом пожалел и погладил её: дырявую и одинокую без Брата. Вспомнил, что был перстень. Его с меня сняли, но ведь осталась вшитая в тело пластинка «последнего шанса», как тогда пошутил Док, рассказывая о проделанной им по приказу Канцлера операции. В тот момент я разозлился, узнав о самовольных действиях Искинов, но сейчас с содроганием осознал, что других шансов выжить у меня нет. То есть придется вслепую, практически голому, без Брата и способностей, переместиться в неизвестное место. Это ещё при условии, если хватит ментальной энергии. Придется опять вслепую, «из огня, да в полымя», – с горечью констатировал я, и остаток времени пребывания в этом металлическом гробу посвятил тому, чтобы собрать жалкие ресурсы ментальной энергии для активизации плитки аварийного телепорта. Долго не получалось. А тут из какой-то щели в клетушку полился бензин. «Умные демоны. Решили побыстрее сжечь ещё живое тело. Чего ждать. Логично». – подумал я и продолжил попытки активировать телепорт.

Как водится, плитка сработала на последних минутах жизни, когда я, мучительно задыхаясь, до последнего продолжал «чиркать ментальным колесиком», пытаясь включить механизм телепорта. И в какой-то момент сознание перешло в режим бредового состояния. В голове глухо и болезненно зазвучали смутно знакомые, но непонятные фразы:

– Ведется подготовка к активации аварийного телепорта «Экстра-ЧС». Задействован биологический Искин.

– В связи с критичными повреждениями вторичного материального носителя, в аварийном режиме переносится, скачанная с бэкапа хранилища последняя копия личностной матрицы с коннектом и последними обновлениями, в форме восстановленного бионейрокластером (БНК) менто-информационного дубля базовой личности. Перенос завершится инсталляцией личности в новый материальный носитель, обладающий свойством метаморфизма. Его жизнеспособность будет обеспечиваться сообществом нанитов, использующим остатки резерва в виде внешнего покрытия прежнего носителя.

– Накопленные ментальные ресурсы копий матрицы личности, памяти трех доноров физических тел и бионейрокластера второго носителя, персональный телепорт, метаформатор, а также прочие добавленные устройства, синхронизированы и трансплантированы в личность объекта переноса.

– Переносимый объект синхронизирован с энергетической репликой полного симбионта прежней личности объекта (Брат), которая сохранена и функционирует на десятом уровне менто-информационного поля (в Астрале).

– Активация аварийного телепорта «Экстра-ЧС».

– Анализ координат и готовности базовой точки аварийной эвакуации объекта.

– Фиксация объекта переноса. Обратный отсчет.

– Пять! Четыре! Три! Два! Один! Перенос объекта!

Смелость – это не отсутствие

страха; это власть над ним.

Марк Твен

Неизвестно где и когда. Первый день очередной новой жизни.

Аварийная телепортация в пещеру

Сознание возвращалось мучительно медленно, как будто всплывая с черной глубины. Первые несколько минут было очень трудно вздохнуть, горло и легкие рвались от напряжения. Потом последовал судорожный, с рыкающим хрипом вздох. Голова зазвенела от накатившей волны дикой боли.

Я, как бы со стороны, услышал свой воющий крик. Тело потрясли непроизвольные судороги. Оно скрючилось, затем вытянулось, встав на жесткий мостик, пятки и затылок замолотили об развалившую опору, руки пытались схватиться за воздух. Сознание не справлялось с болевым ударом, с трудом держалось на грани шока. Частично спасал крик, смягчая ужас боли, но помогал он слабо. Моё «Я», как слабенький червячок под сапогом, пыталось вырваться, теряя куски личности. В этом мутном хаосе слышались фразы-запросы: «Сбой реанимации. Отменить? Повторить попытку?» Мелькнула мыслишка, что легче умереть, чем снова и снова испытывать такую муку. Моё второе «Я» подавило её и дало команду: «Повторять попытки до положительного результата». От такой подлянки боль даже усилилась, отбив робкое сопротивление, и я опять отключился в забытье…

Повторный выход на поверхность сознания дался легче. Боль стала намного слабее, уже можно было просто сладостно стонать. Сознание прекратило бастовать и постепенно восстанавливало понимание происходящего, и даже стало понемногу анализировать состояние тела. Результат обнадеживал: ничего не вижу, ничего не слышу, лежу в неудобной позе на куче твердых и острых предметов. Голова свисает, в спину упирается твердый угол, задницу прокололо что-то острое, ноги до колен погрузились в холодную маслянистую массу. Попробовал пошевелить пальцами рук, пробило током по всему телу. «Ура! Всё болит, значить живой», – мысленно обрадовался я, и решил подождать.

Через некоторое время опять попытался поймать хоть какие-то ощущения. Тишина стала разбавляться звоном в ушах. Хорошо. Перед глазами замелькали сначала серые шарики, потом цветные пятна. Отлично. Во рту появился гадостный привкус, типа смеси тухлой крови и свежих какашек. Ну это был уже просто праздник. Порадовали своим присутствием пересохшее горло, забитый нос и наждачный язык. А главное – я дышал. Тяжелый влажный воздух с знакомым запахом тухлой рыбы через широко открытый рот живительной струей напрямую втягивался в болезненно хрипящие легкие. Потом внутри захлюпало. Радостные вдохи и выдохи сменил судорожный кашель. Тело сотрясалось, выплевывая и выхаркивая всю внутреннюю гадость. Боль от неудобной позы усилилась, из проколотой задницы потекла кровь. «И откуда всё взялось», – подумал я, – «ощущаю себя несвежим трупом в куче мусора на свалке. Кто я? Где я? Что со мной случилось?»

Вопросы породили мутные и рваные воспоминания про предательство и безумную попытку спастись. Всплыла картинка отчаянных попыток активировать вшитую в тело пластинку телепорта. Нахлынули пережитые страхи и панические мысли перед шагом в неизвестность: «Как же было страшно. Представлял, что попаду в открытый космос или, на планету с отравленной атмосферой». Страхи всколыхнулись. Воображение добавило страшилок, а новые мысли тем временем зашевелились и побежали веселее: «Итак, что я имею хорошего? Живой. Воняет, но знакомой вонью, и воздухом дышать можно. Это значит, что я на Земле и в каком-то помещении. Уже хорошо. Мог ведь попасть на космический объект без воздуха, или же со стерильной атмосферой. Относительно цел – тело чувствует боль. Это здорово. Проблемы? Память и психика не в лучшей форме. Брат почему-то не ощущается. Ладно, что «тут думать, прыгать надо».

Стал дергать конечностями. Плохо, но шевелятся. С радостью определил, что руки, ноги, голова на месте и работают. Переждал приступ боли и головокружения. Попробовал выдернуть ноги и перевернуться на живот. Сделал это и съехал куда-то вниз. Лицо смачно влепилось в мокрый каменный пол. Язык стал судорожно слизывать соленую влагу. «Ура! Открыть глаза!» – скомандовал я себе, но ничего не получалось. «Брат, отзовись дорогой!» – а в ответ глухое молчание. С трудом вспомнил детали, как меня убивали, замуровали и пытались сжечь. Всплыл в памяти разговор с «Лаборантом». Осознал, что остался один. Совсем один. Страх опять захлестнул удавкой горло и заморозил внутренности, ведь без БНК чувствую себя инвалидом. Встряска помогла вспомнить всё, но легче от этого не стало. Хотя до приступа дело не дошло, но поколбасило знатно.

Бормоча про себя: «Вот опять раскис. Слабак. Так, мужик, держись до прихода наших. Знать бы ещё, кто наши, а кто враги. Теперь никому доверять не буду», – рывком оперся на руки и встал на колени рядом с кучей, как мне показалось, мусора. Опираться руками и голыми коленями на какие-то мелкие и острые предметы было больно, но стало чуть легче. Устроился получше, после чего попытался ощупать голову. «Ага, затылок в норме – странно, лицо опухло, но глаза целы, даже правый глаз что-то видит. Отлично, Григорий, нормально, Константин», – стал приговаривать вслух бодрую присказку.

Потом почуял вонь грязного тела. Дальше решительно провел мокрой рукой по лицу и попытался пальцами протереть глаза. Что-то получилось. Вернувшееся зрение показало сказочную картину из детских снов: я находился в темной сырой пещере, сверху пробивались мелькающие лучики света. А вокруг в полусумраке наблюдалась большая куча разбитых сундуков, статуй, амфор, сверкающих стекляшек, блестящих желтых монет. Чуть дальше в углу поблескивала круглая лужа, а где-то еле слышно лилась струйка воды. «Надо же, залетел в пещеру Алладина. Очередной сюрпрайз и шутка судьбы», – пробормотал я, равнодушно осматривая сокровища, – «мне бы сюда вместо этих побрякушек кучу еды и воду. Ах да, вода есть», – и я пополз к заветной лужице. Первый же глоток заставил меня основательно проблеваться желчью от соленой горечи. Стал искать место, где услышал знакомый звук струи из водопроводного крана. На карачках добрался до маленького смешного водопадика, вытекающего из пасти каменной акулы на стене пещеры, жадно припал к нему губами и долго пил сладкую пресную воду. Потом умылся и кое-как помыл некоторые особо грязные и вонючие места тела. Мелком отметил, что тело опять сильно изменилось, но изучать себя было лень. Порадовали шорты – остатки нанокомбеза. Пообещал себе, что, когда восстановлю силы, реанимирую этот полезный девайс. Чудом сохранились подранные кроссовки. Взбодрился, встал на дрожащие ноги, шатаясь и держась за стенки, несколько раз обошел пещеру по периметру. И куда я опять попал? Что имею на этот раз?