Чтение онлайн

— Строиться всем и в столовую! Сигнал на завтрак! — громко объявил майор Назарян.

Наискось, пересекая дорогу и обгоняя строй, к столовой рысцой бежало небольшое стадо странных животных — черных, худых и длинноногих.

— Свиньи! — удивились лейтенанты. — Гляньте на них, как борзые!

— Китайская порода, — засмеялся майор. — С полковой фермы. Привыкли уже, как сигнал, так вся компания бежит к столовой, поживиться, чем Бог послал…

Возвращались обозленные.

Черпак жидкой каши с томатной подливкой и кусочком свиного жира, два куска хлеба — черного и белого, три кубика сахара, маленькая, с ноготь, порция масла на каждого. Теплый чай со странным привкусом.

Ругаться начали еще в столовой.

— Да что они, рехнулись? Три дня ничего не жрали, а нам эту гадость суют! Если и обед такой будет, так пошли они на хер со своими солдатскими нормами!

Занятия начались, как положено, с лекции замполита полка.

Подтянутый подполковник вынул расческу, тщательно причесался и начал уверенно:

— Товарищи офицеры! Вы прибыли к нам, в Амурскую область, в то время, когда международная обстановка, как никогда, осложнена. Китайские руководители непрерывно нагнетают атмосферу напряженности, не останавливаются даже перед вооруженными провокациями… Кто, как не партия, делает все, чтобы не допустить войны, в то же время зорко бдя, не застали бы нас врасплох. Всякий агрессор должен получить немедленный и могучий отпор, а проще говоря — уничтожен… — Он порозовел, для убедительности помолчал, якобы унимая нахлынувшее волнение, мужественным голосом продолжал:

— Слово партии для советского военнослужащего высший закон, ибо наша армия партийна, это армия партии, вооруженной самой передовой, ленинской теорией…

По казарме бесшумно прохаживались два солдата, поправляли кровати, заправляли постели.

— Скажу вам прямо, положение с младшим офицерским составом у нас очень напряженное. Более пятидесяти процентов штатных командных должностей не укомплектовано. Надо учитывать и тот факт, что границы нашей бескрайней Родины очень растянуты, что, кроме Дальнего Востока, существуют другие очаги международной напряженности. Короче говоря, людей в армии не хватает. Особенно офицеров. Можно было бы увеличить численность армии, удлинить срок военной обязанности, но партия избрала другой путь — сохранив существующий контингент, усилить боевую и политическую подготовку, повысить требования к военной подготовке гражданского населения. В свете этих решений вас и призвали в армию…

Подполковник держался непринужденно, это оценили сразу. Говорил без бумажки, расхаживал между слушателями, возвращаясь к столу, чтобы произнести наиболее, как он считал, важное.

Форма безукоризненно выглажена, гимнастерка великолепно заправлена.

— Чем это они так сапоги чистят? Блестят, как бараньи яйца! — шепотом спросил Коровин. Казаков пожал плечами.

— Необходимо всемерно разнообразить формы агитации и пропаганды, всякий раз искать индивидуальный подход к солдату, знать, чем живет личный состав, быть в курсе общественно-политической жизни части…

Лейтенант Петров, отмотав длинную нитку и затаив дыхание, начал просовывать ее под ремень сидящего впереди Моси Фишнера. Привязав, передал длинный конец назад, Панкину. Тот обмотал ниткой лежащую перед ним шахматную доску.

Офицерская аудитория довольно переглянулась.

— Чтобы не быть голословным, приведу вам два конкретных примера…

Замполит воспрянул, даже руки в карманы засунул, просветлел лицом, предвкушая возможность расцветить лекцию таким жизненным случаем, подчеркивающим гуманный характер и мягкий юмор наших воинов:

— В Чехословакии, чего греха таить, перед вводом войск Варшавского договора, влияние империалистической пропаганды было большим. И вот на стенах в Праге появились надписи: «Может ли слон раздавить ежа?» Наши танкисты оказались находчивыми, они не стирали эти враждебные лозунги, а только приписали внизу: «А если ежа побрить?» Слушатели всегда одобряют эту шутку…

Подполковник улыбнулся, обвел глазами постные лица.

— Так… Второй распространенный вопрос касается наших вооруженных сил. Наша партия неустанно проводит политику мира. Поэтому наш оборонный бюджет на протяжении многих лет остается на одном уровне — около 17 миллиардов рублей, а в то же время военные бюджеты империалистических государств непрестанно растут. И солдаты задают вполне логичный вопрос — а не отстанем ли мы безнадежно в военном отношении перед лицом потенциальных агрессоров? Мол, они-то вооружаются все больше и больше, а мы топчемся, мол, на месте… Как же так?

Он сделал хитрую гримасу.

— А объяснять это надо следующим образом…

Все, оказывается, проще пареной репы, позволил еще одну шутку лектор. У американцев-то вся военная промышленность находится под властью монополий, которые беззастенчиво вздувают цены на военную продукцию. Вот их военный бюджет, не будь дураком, и растет. У нас же, благодаря преимуществам социалистической системы, цены постоянны, ни о каких прибылях не может быть и речи, промышленность производит военную продукцию по себестоимости.

— Вот и получается, что мы, при нашем, я бы сказал, разумном бюджете, выпускаем гораздо больше техники, чем американцы… Так что не волнуйтесь, товарищи, партия в этой области отставания не допустит!

Товарищи и не думали волноваться. По их лицам было видно, что они, вежливые люди, слушают внимательно, но длится это уже полтора часа…

— Да, да, я понимаю, мы несколько увлеклись, пора уже и перекурить. Перерыв, товарищи!

Все зашумели, потянулись к дверям, на воздух. С грохотом полетела привязанная шахматная доска, фигуры рассыпали по казарме. Замполит не понял, в чем дело, но смеялся вместе со всеми.

Шутливо толкали Тимоху.

— Вот кто, сука, припер нас сюда! Раз ты коммунист, значит, тоже принимал участие в решениях партии!

Тимоха отшучивался:

— Моя бы воля, я б такую пиздоту и близко к армии не подпускал!

— Как вам нравится басня о военном бюджете? Солдат-то, Бог с ними, а нас зачем же за дураков принимать… — сказал Коровин.

— Ну почему, если исчислять продукцию в ценах 1913 года, любой танк будет стоит тысячи три…

— Да не будьте вы детьми! — загорячился Панкин. — Какие цены? Кому они нужны? При нашей системе можно тратить сколько хочешь и на что хочешь! А военный бюджет можешь иметь неважно какой маленький, чтоб хватило только на выплату пенсий или, положим, на канцелярские расходы…

— Нет, я думаю, все дело в быстроте и четкости банковских операций…

— Да что ты порешь! Какая быстрота и четкость? В наших учреждениях! Мы вот не можем картошку вырастить, чтоб до весны хватило!

— Что ты хер с пальцем сравниваешь! Нет картошки! Большое дело! Да пусть хоть хлеба не будет, хоть водки, никого это особо не взволнует! А танки и пушки должны быть всегда, без перебоев и всяких там временных затруднений.

Если действительно надо, так у нас сделают! — почти кричал Панкин.

— Да чего ты, Жора, орешь! — примирительно сказал Теличко. — Может, ты частично и прав. Я, пожалуй, думаю, что дело гораздо проще. Ведь каждый, практически, завод выпускает военную продукцию. Если это паровозы, выпускают и танки, если это холодильники, здесь же делают и ракеты, шьют ползунки и шьют, к примеру, солдатские пилотки. И все по символическим ценам, чтобы не сказать бесплатно. А настоящая стоимость вооружения включается в себестоимость невоенной продукции.

— Да что вы над этой мудистикой головы ломаете? Других забот нет, что ли? Пошли в казарму, холодно, — сказал Витя Петров…