Чтение онлайн

– Там, – сказал он, – где ему и в голову не придет искать меня. Скажи мне, любовь моя, где пленник станет скрываться в последнюю очередь?

Ио уставилась на него.

– В другой… в другой темнице! Конечно! И я…

– Ты перекинешь веревку через дальний участок стены. И пока они будут обыскивать все окрестности в поисках меня, я спущу другую веревку и заберу тебя с собой. К тому времени, когда они прекратят поиски, мы будем уже на полпути к Сицилии… Вперед!

Он крепко поцеловал ее перед тем, как спуститься по веревочной лестнице в одну из темниц. На ее лице он ощущал слезы, но похоже, что это были слезы радости. Слезы надежды.

Ждать было трудно. Очень трудно. Света здесь не было, и он не мог определить течения времени. Он выжидал достаточно долго. Уже наступила ночь.

Он без труда пробрался в отдаленную часть замка, ибо знал Хеллемарк как родной дом. Пьетро предполагал, что Энцио забрал с собой почти всех своих людей, так что задние башни останутся без стражи. Там, где остановился Пьетро, ров был самым глубоким, а за ним скала, на которой стоял Хеллемарк, круто обрывалась. В этом месте атаковать замок было труднее всего, и даже когда шли войны, эта часть крепостной стены почти не охранялась.

Но Ио там не было. И не было веревки. Ио обещала приготовить веревку, но он ее не нашел.

Он стоял, дрожа от усталости, от голода, от дурных предчувствий, когда увидел направляющегося к нему мужчину. Пьетро вытащил кинжал и пригнулся, приготовившись к прыжку, когда увидел на плече у мужчины веревку.

Это был Джулио. Когда он подошел поближе, Пьетро увидел, что голова у него перевязана. Пьетро вышел из темного угла.

– Джулио! – тихо позвал он.

Тот обернулся.

– Господин? – прошептал он. – Ну да, это вы, которого хранят и святые н демоны! Вот ваша веревка. Берите быстро один конец и спускайтесь! Один Бог знает, какой я дурак, что иду на такой риск…

– А госпожа? – прошептал Пьетро. – Где она? Она говорила…

– Господин Энцио настоял, чтобы она поехала вместе с ним в погоню за вами. Я считаю, что это очень жестоко. Он сказал, что не думает, чтобы она хотела упустить такую великолепную охоту…

– Святой Боже! – вырвалось у Пьетро.

– Перед тем как они уехали, – продолжал Джулио, – госпожа сумела переговорить со мной. Она дала мне этот толстый кошелек, чтобы облегчить ваше путешествие, – и еще сказала вот что: “Передай ему, чтобы уходил и, когда он обретет богатство, чтобы выступил против своих врагов и забрал то, что всегда принадлежало ему. Но пусть он не будет по-глупому нетерпелив и дождется того дня, когда сможет выступить, окруженный лесом копий, во главе превосходящих сил… Я так долго ждала, – сказала она, – что еще два или три года ожидания не погубят меня… Но его поражение и его смерть заставят меня, не получив отпущения грехов, отправиться в ад…”

Он замолчал, глядя на Пьетро.

– Она также сказала, что шлет вам свою любовь…

– О Святой Боже! – всхлипнул Пьетро.

– Берите веревку, господин, – сказал Джулио.

Пьетро повиновался. Ему не оставалось ничего другого. Спускаясь по веревке в застойную вонь рва, он вспоминал в подробностях те двадцать ночей. У него было тяжелое предчувствие, что ему придется вспоминать их всю оставшуюся жизнь.

И что вся оставшаяся жизнь, полная этих воспоминаний, будет сплошным адом.

Поначалу все шло легко. Слишком легко. Это должно было насторожить его. Он понимал, что ему не следует направляться в Рецци. Нужно было пробираться на юг через пустынную местность между Хеллемарком и Рокка д'Аквилино и постараться раздобыть лошадь в одном из маленьких городков, расположенных за замком Рикардо. Рикардо Синискола, наверное, даст ему лошадь, ибо он испытывает к Пьетро не ненависть, а скорее благодарность за то, что Пьетро помог Иоланте спасти Рокка д'Аквилино от нападения Андреа.

Но там теперь была Элайн, жена Рикардо. Хозяйка Рокка д'Аквилино. И это она, с горечью припомнил Пьетро, направила Энцио по его следу.

Нет. Он будет плестись пешком по крайней мере еще миль тридцать, прежде чем рискнет купить лошадь. Деньги у него были. В кошельке, который Ио прислала ему, достаточно денег, чтобы купить целый табун лошадей. На эти деньги он может купить все что угодно – кроме счастья, кроме покоя.

Он находился в подлеске у большого леса, где обычно охотилась знать из Роккабланки, Хеллемарка и Рокка д'Аквилино, когда услышал трубные звуки охотничьих рогов. Лай собак. Они были близко, слишком близко. Он увидел их почти сразу же после того, как услышал.

Увидел Энцио, едущего впереди. А рядом с ним – Ио. С мертвыми глазами. В ее глазах были смерть и ад.

Пьетро бросился бежать прочь от тропы, по которой они ехали. Глаза его застилали слезы. Он бежал как безумный, не таясь, так что топот его ног громко отдавался среди деревьев.

Позади он слышал лай гончих псов. Он пропал и понимал, что пропал, – сама смерть преследовала его с лаем. Но он продолжал бежать, задыхаясь, ничего не видя, пока не вывалился из подлеска прямо в руки охотникам.

Когда он смог разглядеть хоть что-нибудь, он увидел, что они одеты в зеленые с золотом ливреи Рокка д'Аквилино. А во главе их, на серой в яблоках кобыле, сидела госпожа Элайн.

Он отвесил ей медленный, насмешливый поклон.

– Человек не может убежать от своей судьбы, так ведь? – сказал он. – Я не сомневаюсь, что господин Энцио щедро наградит вас за…

Она не ответила ему. Просто сидела и смотрела на него.

– Говорят, что молитвы умирающего имеют особую силу, – продолжал Пьетро, не пытаясь сопротивляться двум дюжим охотникам, которые держали его. – Я буду поминать вас в своих молитвах – конечно, если ваш кузен оставит мне язык, чтобы произносить молитвы.

Она все смотрела на него.

– Почему, – прошептала она, – почему вы будете молиться за меня, мессир Пьетро?

– Чтобы Господь и Богоматерь дали вам сердце, такое же прекрасное, как ваше лицо.

Лай собак раздавался совсем близко. Он слышал, как они заливались, взяв след.

– Ваша красота не знает себе равных, это дар Божий. Я думаю, что вы, госпожа Элайн, позорите этот дар – своей гордостью, жестокостью, ненавистью. В конце концов вы утратите ее – и эта утрата будет вызвана воспоминанием о том, что вы обрекли на пытки человека, который никогда не причинял вам вреда, только за то, что он совершил то, чего не мог не совершить – полюбил даму, самую прекрасную, какая когда-либо жила на свете… а теперь трубите в ваши рога и зовите его!

– Руджиеро, Родольфо! – вдруг сказала ясным голосом Элайн. – Отнесите его на склон, мимо которого мы только что проехали, и укройте ветками. И несите его так, чтобы его ноги не касались земли и не оставляли ни следов, ни запаха.

Пьетро уставился на нее, его темные глаза расширились от изумления.

– Пошли! – скомандовала она. – Торопитесь.

Пьетро вдруг подумал, что все-таки есть Бог на небесах, чьи пути неисповедимы, чей суд непредсказуем и чья милость порой оказывается совершенно безграничной.