Чтение онлайн

– Хо-хо. А мне так-то казалось, что на эту деловую встречу меня притащили. Послали за мной отмороженный эскорт, погрузили в самолет, насильно привезли в Москву. Будто я кому-то очень, очень нужна. Но я ошибалась. И сама притащилась на бизнес-ланч, забыв о дресс-коде и фейс-контроле, – возмутилась Саша.

– Во-первых, для ланча уже поздновато, – Токарев стал загибать пальцы. – Во-вторых, во что вас не ряди, вы вряд ли станете краше. А в третьих, гляжу я на ваше лицо, и есть мне совсем не хочется. Потому что меня тошнит.

– Ну если мой вид оскорбляет ваше чувство прекрасного, то можете самоустраниться. Я же тут покушаю нормальненько. А если у вас ко мне дело, то моя помятая рожа вас смущать не должна, – отрезала Саша.

Михаил оглядел заполненное посетителями помещение. За соседним столом веселилась компания гламурной молодежи, от громких тостов и похабных шуток звенело в ушах.

Михаил кивнул. Нужно быть последовательным. Саша, конечно, выглядит плохо, но держится бодрячком. Он ее действительно выписал за тридевять земель, так что надо узнать, может она ему помочь или нет.

– Ладно, к делу. У меня…

– Очень хорошо, – перебила его Саша. – Для начала визитку пожалуйста.

– А в чем смысл? Зачем вам визитка? – раздраженно спросил Токарев.

– Считайте это маленьким женским капризом, – бесцеремонно ответила Саша. – Еще раз визитку. Плиз.

Михаил отдал ей визитку. Саша повертела в руках прямоугольный кусочек веленевой бумаги, спрятала его в карман и перевела взгляд на Токарева.

– Как поживает господин Вайсман? – невинно поинтересовалась она.

– У него все прекрасно,– ответил Михаил. – Просил передать вам поклон, и напомнить, что вы всегда желанный гость в его доме.

– А как поживает его дражайшая маман? – продолжила допрос Лойе.

– Фаина Марковна на удивление бодра для своих восьмидесяти лет, – заметил Михаил.– Одно время поговорили, что у нее болезнь Альцгеймера. Сергей Ефимович, как любящий сын, очень переживал за старушку – мать. Но потом Фаина неожиданно поправилась. Болезнь Альцгеймера не лечится. А значит врачи ошиблись. В любом случае, сейчас Фаина Марковна даст фору многим и многим. Удивительно, правда?

– Ну чудеса случаются чаще, чем вы думаете. И врачи действительно иногда ошибаются. Я рада, что у семьи Вайсман все хорошо. Но мы отвлеклись. Это первая консультация, – продолжила Саша. – Обычно ко мне на прием записываются. Это стоит десять тысяч. Но Вам надо срочно, поэтому внеплановая консультация обойдется в пятьдесят тысяч. Вы можете перевести деньги на счет нашей фирмы в банке по курсу на день оплаты. Договор об оказании услуг, счета-фактуры и прочие бумаги можете забрать завтра в нашем офисе.

– Я не понял. Консультация стоит пятьдесят тысяч рублей? – возмутился Токарев.

– Консультация стоит пятьдесят тысяч евро, – уточнила Саша.

– Да это же грабеж! У вас совесть есть?– в сердцах рявкнул Токарев.

– Совесть? И об этом у меня спрашивает владелец нефтеперерабатывающих заводов? – Саша покачала головой. – Когда вы обращаетесь за консультацией к юристу, дизайнеру или любому другому специалисту, ему положен гонорар. Я эксперт по разного рода чудесам…

– И поэтому расценки у вас тоже на грани фантастики? – перебил ее Токарев.

– Итак, мы проводим консультацию, или это вам не по карману? – прошамкала Лойе.

– Ладно, я заплачу, – согласился Михаил, от всей души желая презренной вымогательнице подавиться его деньгами.

– Ну с формальностями покончили. Итак, что я могу сделать для вас? – произнесла Саша задушевным тоном.

Токарев надолго замолчал. Потом пару раз глубоко вздохнул и как-то неуверенно начал.

– Моя дочь…– слова давались ему с трудом, в горле стоял ком. Он просто не мог произнести вслух : "Моя дочь умирает". Как будто пока он этого не сказал, у Ирины еще остается какой-то шанс. "Ладно, соберись и выдай историю", – Михаил опять глубоко вздохнул, сжал кулаки и продолжил:

– Мою дочь зовут Ирина. Ей одиннадцать лет. Она всегда… была здоровым, веселым, жизнерадостным ребенком. Умная , не по годам развитая девочка. Всегда прекрасно училась, занималась пением, танцами и все в таком духе. Даже после смерти матери, Ирине было тогда девять, она быстро оправилась. Вроде бы ни депрессий, ни психологических травм. Абсолютно здоровый и благополучный ребенок. Так было до прошлого года. А потом моя дочка заболела. Сначала это появилось в изменении личности. Ирина потеряла интерес к своим хобби и к учебе, стала замкнутой, перестала общаться с друзьями. У нее начались депрессии. Врачи назначили сеансы психотерапии и препараты. Не помогло. Потом ей стало хуже. Дочка сильно похудела, нарушилась координация движений. Она перестала мыться, одеваться, не могла без чужой помощи поесть. Ее положили в больницу. Там обследовали с ног до головы и поставили диагноз. Синдром Кройцфельдта – Якоба, нетипичная форма. Самому молодому больному с этим синдромом – семнадцать лет. А Ирине всего десять было на тот момент. И болезнь развивается нетипично быстро. Повреждение мозга нарушает все основные жизненные функции, ее организм умирает. При этом Ирина осознает свое ухудшающееся состояние. Точнее осознавала. Вторую неделю как она в коме. Врачи в Мюнхене говорят, что ничего нельзя сделать. Но наш общий знакомый Сергей Ефимович Вайсман рассказал мне о вас. Сказал, что вы можете помочь. Вы можете? – голос Токарева сорвался от напряжения.

–Может и могу…– задумчиво протянула Саша. – Надо посмотреть кое-что.

–Я принес дочкину фотографию, – сказал Михаил и полез в карман пиджака.

– Нет, не надо, – остановила его Саша. – Дайте лучше вашу мужественную руку.

Ее здоровая рука потянулась к нему, пола широкого рукава зацепилась за край стола и обнажила руку до локтя. Михаил так и ахнул. Всю внутренней сторону предплечья покрывали безобразные рубцы, да так плотно, что живого места не оставалось. Они наплывали друг на друга, образуя неровные полукружия, будто годовые кольца на деревянном распиле. У запястья шрамы были старые, белесые и мягкие, почти не отличимые от обычной кожи. Выше по руке рубцы свежели. Цвет их колебался от нежно-розового до багрового. Последний шрам появился совсем уж недавно, он вился по локтевому сгибу, синюшный, с наплывами соединительной ткани и сухими корочками струпьев.

Михаил не сомневался, кто автор отвратительного узора. Лойе лежала в психиатрической больнице после неудачных попыток суицида. И вроде как там ее подлечили. Но, видно, не до конца. Он-то считал, что уже не сможет думать о ней хуже. И опять ошибся. Саша – психопатка со склонностью к самоистязаниям. Михаил посмотрел женщине в лицо.

В глазах Саши мелькнула растерянность и стыд, будто ее застали за чем-то глубоко интимным. Шрамы были ее сокровенным секретом. Она не показывала их посторонним. Саша первой отвела взгляд.

Токарев понял, что ей неловко. Такое проявление эмоций оправдало Сашу в его глазах. "Ладно, каждый развлекается как хочет. Пусть лучше режет себя, чем других. Она в одночасье потеряла мужа и дочь. Вот и слетела с нарезки. Неизвестно, что со мной будет, если Ира умрет. Хотя почему неизвестно? Сопьюсь, к бабке не ходи," – Михаила отвлекли мысли о ее шрамах. Поэтому, когда Саша дотронулась до него, он непроизвольно вздрогнул.

Женщина закрыла глаза и чуть откинулась назад. Саша что-то нашептывала, с разбитых губ слетали неразборчивые фразы. Токарев уловил ритмичность, будто читали стихи.