Чтение онлайн

Выбегая из подъезда, набрал номер справочной. Необходимо было узнать, куда увезли эту бестолковую женщину. Сил злиться, уже не осталось, хотелось просто убедиться, что она в порядке и поехать к Белке. Уж она-то наверняка нашла бы способ отвлечься от мыслей.

Припарковался на платной парковке. Звук сигнализации врезался в мозг. Но я почувствовал лишь отрешение и усталость. С трудом нашел названную в справочной палату. Мать спала на кровати, прикрытая тонкой простыней и утыканная, как еж, иголками. Я осмотрел ее руки, покрытые мелкими порезами, будто от битого стекла, на вены, как у наркоманки, на синюю шею и вышел в коридор. В груди стало тяжело, а к горлу подкатил комок настоящей ярости. Так не должно было случиться.

Но Вселенная давно играла только по своим правилам. И ее совершенно не волновало, как чувствуют себя участники игры. Сейчас же она загнала меня в угол, установила рамки и заставила бежать в непонятном направлении в кромешной темноте. И я бежал, натыкаясь на камни, откуда-то взявшиеся сучья пытались остановить мое продвижение, хватая за руки и волосы. Но я упрямо шел вперед, сражаясь с обстоятельствами и с самим собой. Но в итоге все заканчивалось здесь. Вся моя семья была уже здесь. Отец, мать, сестра…. Я постоянно думал, а что, если это и моя судьба тоже? Что, если я, как и они, когда-нибудь буду не способен бороться, опущу руки, пытаясь скрыться за пагубными, отвлекающими увлечениями и просто погибну?

Внезапно потеряв всякие ориентиры прислонился к стене у двери. Глаза устало закрылись, надежно прикрывая от внешнего мира. Желание думать пропало. Вселенная меня ненавидит.

– Эй, простите, не знаете, где здесь рентген кабинет? – удивленно открыл глаза, натыкаясь на знакомый серый взгляд. И почему она появлялась тогда, когда мне было действительно хреново? Когда никто в этом мире не появлялся? Кто ты, Александра? Мой ангел-хранитель? Преследователь? Друг?

– Ой, это ты, а ты здесь что делаешь? – она опустила глаза в пол, собираясь с мыслями. Это выглядиело одновременно мило и неловко. Как будто бы ей могло быть неловко.

– У меня…дела здесь. А тебе, зачем на рентген? – она обреченно выдохнула, сморщив милый носик.

– Перелом. Попали с родителями в аварию, мне, как всегда, не повезло. – Хмыкнул.

– Понятно. Ну, пойдем, я тебя провожу, мне необходимо немного отвлечься. – Она удивленно приподняла тонкие темно- коричневые бровки.

– А? – Сашка бросила мимолетный взгляд мне за спину. – Хорошо, пойдем. Можешь помочь? Мне немного сложно идти. – И мило улыбнулась. Даже я не смог отказать, беря ее под локоть. Приходилось двигаться медленно и осторожно, чтобы не навредить малышке. Я был собран, мысли канули в портал вместе с другими темными идеями, спрятались, правда, лишь на время. Я мог дышать. Рядом с ней я всегда мог дышать полной грудью.

***

Выбираясь из кабинета, с трудом вздохнула. Ребра ныли нещадно, опаляя бок горячим дыханием. Оглядела серый коридор со скамейками, выстроенными в ряд, замечая присевшего на одной из них Алекса. Он выглядел напряженным, разговаривая по телефону. Осторожно присела рядом.

– Да, все хорошо. Она…жива, Лиз. – Лиззи хныкала ему в трубку. Неприятно. Не нужно ему было ее расстраивать.

Тем временем Алекс скинул звонок, оставляя плачущую сестру в одиночестве.

– Что-то случилось? – парень оторвался от разглядывания непонятных разводов на полу и повернул голову ко мне.

– Моя мать не в порядке. Я должен был сказать Лиззи, я думаю…Но она неадекватно на все реагирует. Неженка. – Фыркнул.

– Она всего лишь девчонка, Алекс. Она…боится потерять то единственное хорошее, что у нее осталось.

Он несогласно покачал головой.

– Наша мать – это не хорошее. Это самое…нехорошее. Я – хорошее, почему меня она не боится потерять и всегда убегает к тебе? – его яркие на солнце глаза метали молнии, он правда был уязвлен поведением той, чьему воспитанию посвящал в последнее время гораздо больше времени, чем ее родная мать за всю жизнь.

– Она боится. – Я отвела взгляд, складывая руки на коленях и стараясь собрать мысли воедино. – Просто иногда ты бываешь невыносим. Ты не слушаешь ее, запрещаешь то, что она итак пробовала. Ты… придерживаешься каких-то своих идеалов. Но, Алекс, твоя сестра больна, к ней требуется немного другое отношение, более лояльное. Рамки – это не выход. – Он закатил глаза, снова не желая ничего слушать, поднялся и, кивнув на прощание, ушел. Упрямец! Ведет себя как ребенок!

Вздохнула, поправляя волосы, прилипшие к стенке, и направилась в сторону выхода. Мама наверняка уже волновалась. Нужно ее успокоить. Перелома не было, и это доказывал снимок, болтающийся в папке вместе с другими документами в сумке.

Забравшись по пожарной лестнице вверх, оглядел город с высоты птичьего полета. Здесь, действительно, было очень высоко и красиво. И будь у меня хоть капля способностей да Винчи, Шишкина или других известных всему миру художников, я непременно запечатлел этот момент.

Красные всполохи, мечущиеся облака, розоватое свечение неба… Наблюдал, как плывут эти белые кони, стремясь перегнать друг дружку. Они спешили к своей матери-солнцу.

Я отпил из бутылки, что держал в руке, сощурился, присматриваясь, стараясь разглядеть хоть кого-то, чье-то лицо или чью-то судьбу. Ноги, не чувствующие никакого сопротивления, наткнулись на пустоту. Равновесие теряло свой смысл. Ведь я парил и падал. Каждый день.

Вы знаете, каково это оказаться на грани? Сидеть просто так, смотреть в пустоту и знать, что тебе не хватает всего грамма силы, чтобы закончить все это, прекратить борьбу. Однако разве в этом смысл? Разве мы были рождены, чтобы взять и сдаться? Разве перед смертью не хочется сделать хоть что-то значимое? Я помотал головой, разгоняя сгущающиеся сумерки мыслей и отступил от края.

– Ах, вот ты где! – женский голос из-за спины резал уши своей наигранностью. Ее слова всегда воспринимались, как дорогое вино, правда, с привкусом стекла, с его осколками на донышке граненного стакана.

Ловкие женские пальчики опустились на спину, она одной рукой провела по всей длине позвоночника, а второй обняла за шею, проводя линию острым кончиком ноготка. Приятные возбуждающие мурашки прострелили все тело.

– Я скучала, - мурлыкнула в ухо.

А я снова отпил из бутылки, держа ту за горлышко, мечтая вцепиться в другое горло, хозяйка которого не давала сейчас покоя.

– Я думал, ты удовлетворенно сопишь в своей койке, Белка. – Она вздрогнула всем телом, убрала пальцы с шеи и обняла, стараясь похоже удушить.

– Ты слишком много пьешь, Саш! – ее капризы меня не волновали. Она протянула руку к бутылке, но я одернул ее, выворачиваясь из объятий.

– Что-то не так?
– я встретился взглядом с гладко причесанной девушкой, замечая свою рубашку на ее плечах, ее голые ноги в тапочках-носках. Хотелось сморщиться от досады на самого себя. "Что ты творишь", - кричала совесть. Хотелось бить в грудь и кричать, стараясь хоть часть темноты, скопившейся внутри, выпустить наружу. Но я молчал, снова отпил из бутылки и выкинул ее вниз с крыши.