Чтение онлайн

— Я католичка, миледи, — поспешно ответила она. — Добрый аббат Лемерсье, крестивший меня, и теперь исповедует меня каждый год… Зара же совсем иной веры… масонской… — понизив голос, договорила Марта.

Гермина невольно улыбнулась, так забавно показалось ей хорошенькое личико с широко раскрытыми испуганными глазами и таинственным выражением.

— Какой вздор ты говоришь, Марта… Разве есть масонская вера? Между масонами немало таких же католиков, как и мы с тобой… Но мулатка ответила:

— Миледи изволит ошибаться: масонская религия всем известно, что такое. У них попирают ногами святой крест и они молятся самому сатане…

Гермина вспыхнула.

— Как тебе не стыдно повторять такой вздор, Марта… Да ещё о своей сестре… Разве ты не знаешь, что и лорд Дженнер масон?

Мулатка растерялась. Со слезами на глазах опустилась она на колени перед Герминой и, покрывая поцелуями её руки, растерянно прошептала:

— Не гневайтесь на меня, дорогая миледи… Я за вас в огонь и в воду. Как обрадовалась, когда меня назначили к вам для услуги! Давно я уже ищу случая выразить вам мою благодарность.

— За что, малютка? — спросила Гермина, тронутая искренностью девочки. — Ведь я вижу тебя в первый раз.

— Миледи заступилась за грума Дима, которого борейтор хотел выгнать со службы, когда захромал любимый верховой конь лорда Джен-нера… Дим был тут, видит Бог, ни при чём. Конь сбил все копыта во время прогулки лорда, а не на конюшне. И Дим докладывал об этом старшему кучеру, но тот был пьян и не обратил внимания. Когда же лорд разгневался на борейтора, и свалил вину на бедного Дима, и его прогнали бы со службы, если бы не заступилась миледи. Но по вашей просьбе милорд оставил его у себя и ещё перевел в борейтора, так что мой отец согласился обвенчать нас к осени… И всем этим мы обязаны миледи… Вот потому-то мы с Димом и поклялись у подножия Мадонны-Покровительницы, что отдадим за вас жизнь.

Растроганная Гермина ласково погладила кудрявую черноволосую головку.

— Я очень рада, что помогла вам, милые дети… И не забуду тебя, когда ты будешь выходить замуж. Я возьму тебя в камеристки вместо твоей сестры, которая, по правде сказать, мне не особенно нравится.

Марта печально улыбнулась.

— Ах, миледи… Сестра была совсем иная прежде, когда ещё ходила в церковь и исповедывалась у нашего доброго аббата Лемерсье… Только после поступления в масонский лицей она точно переродилась. Из каждого пустяка сердится до истерики, а по ночам плачет. Поклонение сатане добра не принесет.

— Откуда ты знаешь о поклонении сатане?!

— Я знаю, миледи, — спокойно и уверенно ответила Марта. — Когда я была ещё маленькой, наши чёрные масоны уходили на вершину Лысой горы, и там кланялись чёрному козлу… Мой дедушка рассказывал, как их живыми жгли за преступления, которые они должны совершать в угоду сатане. Они ему поклоняются под видом чёрного козла. Этому чудовищу приносились в жертву младенцы или девушки.

— Какой ужас… — вскрикнула Гермина. Глаза её сверкали негодованием. — И ты смеешь думать, чтобы к религии, допускающей подобные глупости, мог бы принадлежать мой муж, лорд Дженнер?

— Ах, сударыня, ведь это давно было, — наивно пояснила Марта, снова целуя руку Гермины. Может быть, он другой масонской веры. Простите мне, миледи, но в городе ходят слухи, будто бы осквернение часовни и убийство бедной девушки — дело масонов, поклонников сатаны…

— Замолчи… замолчи… — вскрикнула Гермина с дрожью в голосе.

В то же время мысли и воспоминания закружились в её голове, назойливо показывая ей сотни мелочей, на которые она не обращала прежде внимания… Почему горничная леди Дженнер обращалась с мужем своей госпожи как равная с равным? Что соединяло Лео с этой Зарой?.. Одно из двух: любовь или… масонство…

С внезапной решимостью Гермина взяла за руку сестру Зары.

— Послушай, Марта… Исполни мою просьбу.

— Приказывайте, миледи… Я готова для вас на всё, как и Дим.

— Я тебе верю, — сказала Гермина и после некоторого колебания прибавила: — Ты говорила, что единоверцы твоей сестры собирались когда-то на вершине Лысой горы. Но где же они собираются теперь?

Марта понизила голос:

— Знать наверное — я не знаю, дорогая миледи. Сестра о таких вещах со мной не говорила. Но я знаю, что она уходит три раза в год на три дня…

— Куда? — быстро спросила Гермина.

— Мне она этого не говорила, ответила девушка. — Но Дим как-то раз проследил её… Он вернулся только на другой день к вечеру. Где он был и что видел, он не хотел мне сказать. Но он был такой перепуганный, что и мне страшно стало. И тогда же заставил меня поклясться никогда не ходить с сестрой за город, даже если бы она просила меня проводить её…

— Почему же это? — спросила Гермина.

— С точностью не знаю, миледи… Только Дим клянётся, что всякой христианской девушке, застигнутой этими людьми, грозит смертельная опасность.

— И ты не допыталась от Дима, в чём дело?

— Нет, миледи… Но Дим не стал бы пугать меня понапрасну. Да, кроме того… я догадываюсь, я слышала от бабки. Говорят, ей уже 125 лет минуло. Так вот, она ещё помнит то время, когда мы, все чёрные, были рабами. В те времена наши леса и горы полны были беглыми неграми, составлявшими целые шайки. Жили они в пещерах и наводили страх на белых. Но всего больше ненавидели они духовенство, хотя оно чёрных не притесняло, а наоборот, всегда заступалось за невольников, но негры ваши монастыри и храмы жгли, а священников убивали… И делалось всё это потому, что в то время у негров была одна только религия: поклонение дьяволу, которое вывезли из Африки, откуда доставлялись невольники. Своему повелителю «мамамуши» (так называли негры своих жрецов), приносили в жертву христианских детей и девушек… Бабушка в молодости сама была «мамамуша» и знала потому всех «своих» в лицо. Но она приняла христианство, и уже давно, когда отец мой ещё не родился. И за это её «мамамуши» собирались убить, за измену, да Бог её спас… Потом появились масоны и старые «мамамуши», прятавшиеся по трущобам и пещерам, тоже стали масонами. На собраниях «мамамушей» стали бывать уже белые люди и знатные господа, приезжие из Европы… И теперь вот говорят, что новый масонский храм будет капищем сатаны, что с его открытием все церкви пожгут и всех священников и монахинь перережут.

Сдвинув брови и крепко сжав губы, выслушала Гермина страшные слова мулатки. В душе её зарождалось новое решение и крепло с каждой минутой. Когда Марта замолчала, леди Дженнер положила ей руку на голову:

— Послушай, Марта… Хочешь оказать мне большую услугу?

— Приказывайте, миледи… Мы с Димом своей жизни не пожалеем ради вас.

— Так переговори со своим женихом. Он выследил твою сестру и знает, где собираются эти… эти люди… Попроси его проводить меня туда… Я хочу знать правду.

Марта в ужасе всплеснула руками.

— Но, миледи, ведь это же смертельная опасность! Ведь они убивают всякого, кто подсматривает за ними…

— Однако твой жених сумел же уйти невредимым?

— Ах, миледи! Негритёнок проскользнет повсюду, а вы — дама…

— Я тоже оденусь мальчиком… Не отговаривай меня, Марта, а я не могу жить, пойми — не могу, не зная правды…

Судорожно рыдая, леди Дженнер упала к ногам бывшей невольницы.

Испуганная, широко открытыми глазами глядела Марта на этот взрыв отчаяния. Наконец, она произнесла решительно: