Сатурналии
Шрифт:
Веледа обладала поразительной внешностью: первым делом она красила волосы. Большинство римлянок хотели стать блондинками, но одного визита в косметическую аптеку было достаточно, чтобы Веледа преобразилась.
«Вы можете запросить премию». Лаэта заставила меня выглядеть корыстным. Он проигнорировал тот факт, что сам получал большую годовую зарплату – плюс взятки –
Плюс пенсия, плюс наследство, если Император умрёт, а мне придётся жить на фрилансе, еле сводя концы с концами. «Это чрезвычайная ситуация в стране. Титус считает, что у тебя есть необходимые навыки, Фалько».
Он упомянул о гонораре, и я едва сдержался, чтобы не свистнуть. Дворец, конечно же, посчитал это чрезвычайной ситуацией.
Я принял предложение. Лаэта рассказала мне предысторию. Всё оказалось хуже, чем я думал. Задания из дворца всегда были такими ужасными. Немногие были настолько плохими, но как только я услышал имя Веледы, я понял, что этот провал будет особенным. Рутилий Галлик вернулся в Италию несколько недель назад, был допрошен во дворце, узнал новости на Форуме и от своих знатных знакомых, а затем отправился на север, в Августу Тавринор, где жила его семья. Это же совсем рядом с Альпами. Я подумал, что его прошлое должно было внушить ему симпатии к варварам…
Германия; он родился и вырос по соседству с ними. Он сам был практически немцем.
Я познакомился с его довольно провинциальной женой, Миницией Пэтиной. Она не прониклась ко мне симпатией. Это было взаимно. Она посетила наш с Рутилием поэтический вечер, где ясно дала понять, что считает меня выскочкой-плебеем, недостойным утереть нос её ближнему. То, что наша публика открыто предпочитала мои колкие сатиры его бесконечным отрывкам из второсортного эпоса, не улучшило отношения Миниции.
Публика, по сути, не помогла. Рутилий Галлик пригласил Домициана Цезаря в качестве почётного гостя, а меня поддерживали освистывающие меня члены моей авентинской семьи. Насколько я помню, Анакрит тоже там был. Я не мог вспомнить, было ли это в тот ужасный период, когда он пытался ухаживать за моей сестрой Майей, или в ещё худший эпизод, когда все решили, что Шпион стал жиголо моей матери.
Елена Юстина была вежлива с Миницией Пэтиной, и наоборот, но мы в целом были рады, когда Рутилии отправились домой. Я представляла себе, какие чопорные Сатурналии им предстояло теперь насладиться в Августе Тавринорум. «В качестве особого подарка мы все можем надеть на ужин неформальные туники вместо тог…»
«Неужели Рутилий не прервет свой отпуск и не вернется сюда, чтобы разобраться со своими делами?» «Никаких шансов, Фалько».
Что касается Веледы, то Лаэта сказала, что Рутилий привёз её в Рим, где она укрылась в безопасном доме. Её нужно было куда-то пристроить. Похоронить её в тюремной камере на ближайшие пару лет, пока Рутилий не завершит свой срок наместничества, было невозможно. Веледа ни за что не выжила бы в грязи и болезнях. Какой смысл в том, чтобы известная мятежница умерла от тюремной лихорадки. Её нужно было поддерживать в форме и придать ей свирепый вид для триумфального шествия. Бонусом было бы заявление о том, что она девственница; по традиции, её официально изнасиловал бы тюремщик перед казнью. Рим обожает такую непристойность. Так что никто не хотел бы, чтобы какой-нибудь молодой тюремщик с влажными глазами влюбился в неё и утешал в камере, не говоря уже о проказниках-сынах консулов, подкупающих их ради быстрого возбуждения на соломе.
Жрицы всегда называют себя девственницами. Им приходится окутывать себя тайной. Но у Веледы в прошлом был как минимум один роман. Я тоже знала, с кем она его проводила. Как думаешь, зачем она дала нам лодку?
«Расскажи мне о твоем так называемом убежище, Лаэта».
«Не моё!» — подумал я, чьё. Неужели Анакрит это исправил? «Все необходимые проверки были проведены, Фалько. Были приняты строгие меры. Её хозяин абсолютно надёжен. Она также дала нам своё условно-досрочное освобождение. Всё было абсолютно безопасно». Обычные оправдания чиновников. Я понимал, как много они значат.
«Так что, невероятно, что ей каким-то образом удалось выбраться? Кто был счастливым хозяином?»
«Квадруматус Лабеон». Никогда о нём не слышал. «Кто отвечал за безопасность?»
«Аб!» — энтузиазм Лаэты, с которым она отнеслась к этой теме, подсказал мне, что с ним все в порядке.
«Это интересный момент, Фалько».
«На палатинском жаргоне „интересный момент“ обычно означает полную чушь…» Я сжимал Лаэту, пока он не признался в путанице: Рутилий Галлик привёз Веледу домой в сопровождении войск из Германии. Затем началась неразбериха. Легионеры решили, что передали ответственность преторианской гвардии; солдаты же рассчитывали три месяца шататься по борделям и винным кабакам, пока им не придётся забрать Рутилия обратно в Германию.
Никто не сказал преторианцам, что они заполучили волшебную деву. «Итак, Лаэта.
Кто должен был сообщить преторианцам? Сам Рутилий? — О, у него нет полномочий в Риме. И он ярый сторонник приличий. — Конечно, ярый сторонник приличий! Этот ярый сторонник прыгнул в карету и помчался на север, засунув подарки к Сатурналиям в багажный ящик… Знал ли Тит Цезарь, что Веледа здесь?
«Не вини его. Тит, может быть, номинально командует преторианцами, но приказов не отдаёт. Его роль — церемониальная...» «Он, конечно, устроит церемониальную взбучку гвардейцам, которые наблюдали за её полётом!» «Не забывай, Фалько, её прибытие должно быть тайной». «А если это тайна, кто-нибудь сообщил Анакриту?» «Анакрит теперь, чёрт возьми, знает!»
— раздраженно пробормотала Лаэта. — Ему поручено найти её.
Это было хуже, чем я думал. «Тогда повторяю: он знал раньше?» — «Понятия не имею». — «Убирайся!» — «Я не посвящён в политику безопасности». — «Но ты же в курсе всех дел! Тогда следующий неловкий вопрос: если Анакрит руководит операцией по спасению, почему ты поручаешь мне? Он знает, что я буду участвовать?»
«Он был против». Я мог бы это предугадать. «Тит тебя хочет», — сказала Лаэта. Его голос непривычно понизился. «Есть некоторые странные обстоятельства, связанные с побегом женщины… как раз в твоём духе, Фалько». Позже я понял, что должен был сразу же задать этот вопрос, но намёк на лесть отвлёк меня, и Лаэта хитро добавила: «Анакрит считает, что его собственных ресурсов будет достаточно».
«Ресурсы»? Он всё ещё использует Момуса и этого карлика с огромными ногами? И я, может, и знаю, как выглядит Веледа, но он понятия не имеет. Он не заметит женщину, даже если она наступит ему на ногу и украдет его кошелёк… Вероятно, войска, которых Рутилий привёл из Германии, чтобы охранять её в пути, видели её? Они должны были бы её узнать. Кто-нибудь догадался их отозвать?
«Тит. Тит отменил их отпуск». Тит Цезарь умел думать в критических ситуациях.
«Они ваши», — Лаэта быстро протянула мне свиток с именами. «Анакрит хочет использовать преторианскую гвардию. На самом деле, мы не смогли найти весь эскорт для вас — некоторые, должно быть, ушли к своим матерям в дальние края…»
Но этим десяти мужчинам и их офицеру приказано явиться к вам домой завтра в штатском.
Это, должно быть, те, кто были настолько нелюбимы, что их матери отказались
приглашаю их домой. «Надо сказать жене, — усмехнулся я, — что ей придётся угощать у нас в доме десять недовольных легионеров, у которых отняли отпуск, в честь Сатурналий».
«Придётся вам притвориться, что они ваши родственники», — язвительно сказала Лаэта. Он подумал, что оскорбляет мою семью. Он не встречал моих настоящих родственников; никто не может быть хуже. «Благородная Елена Юстина, несомненно, справится. Она может взять с нас плату за их содержание». Дело было не в этом. «Полагаю, у вашей молодой женщины безупречный домашний расчёт. Мужчинам дан особый приказ вести себя вежливо…» Даже Лаэта замолчала, предвидя, какие домашние распри меня теперь ожидают.