Чтение онлайн

Другой причиной, почему он отказался вкусить заманчивых прелестей блудливой поварихи, в самом деле была Агафоклея (тут Невмений попал в точку) и крепнувшее день ото дня желание влюбить её в себя, завладеть её девичьими грёзами. И действительно: от ревнивого взгляда Агафоклеи, украдкой наблюдавшей из своего окошка на противоположном крыле дома, не укрылось, как туда горлицей впорхнула почти сразу за неожиданно вернувшимся средь бела дня из города новым жильцом соблазнительно улыбающаяся Тирсения. Зато, какая мстительная радость охватила её, когда всего через минуту её бывшая нянька вновь появилась во дворе уже без улыбки, с явственной досадой на лице, очевидно получив от нового жильца нежданно-негаданно "от ворот поворот".

Стоявшая у окошка рядом с Агафоклеей Биона сразу же предположила, что Минний просто побоялся прогневать Гераклида и предложила проверить это.

Выждав несколько минут, Биона направилась через дворик в хорошо ей знакомые комнаты Невмения. Бесшумно ступая босыми ногами, она обнаружила Минния сидящим в кресле под окном в комнате, соседней со спальней, в которой он устроил свой рабочий кабинет. Держа на коленях покрытый тонким слоем воска самшитовый складень, он задумчиво покусывал верхний конец длинного, тонкого, остро заточенного стиля.

Отпустив расшитый яркими узорами шерстяной полог, девушка встала у двери и томно вздохнула, привлекая к себе внимание, а когда Минний, оторвав взгляд от складня, уставился на неё, удивлённо вскинув брови, тонким сладеньким голоском возвестила, что зашла узнать, не скучает ли новый жилец от одиночества. Скользнув по ней быстрым взглядом от светловолосой, как у матери, головы до стройных босых ног, Минний спросил:

– Ты, кажется, служанка Агафоклеи? Это она тебя послала?

– Нет, я сама... Я пришла сказать, что с радостью окажу красивому господину любую услугу.

– Благодарю, малышка. Ступай к своей госпоже. Я сейчас не нуждаюсь в твоих услугах.

– Может мне прийти погреть твою постель вечером, как стемнеет?
– с надеждой в голосе спросила девушка.

– Нет, не нужно... Впрочем, если тебе так уж хочется с кем-нибудь перепихнуться, то мой раб к твоим услугам.

Биона бросила критический взгляд на завлекательно скалившего зубы из тёмного угла Лага, немножко подумала, кротко вздохнула и поманила его к себе пальчиком.

– Только уведи его куда-нибудь подальше, - попросил Минний.
– Мне нужно сосредоточиться...

На другой день, выдавшийся по-летнему солнечным и тёплым, около полудня Агафоклея с Бионой сидели на вынесенных из дома низеньких скамеечках под навесом возле своих окон и занимались излюбленной работой и развлечением - вышиванием.

Как и большинство домов в Херсонесе, дом купца Гераклида был одноэтажным. Посреди небольшого, мощёного битым камнем, окружённого узким деревянным перистилем двора, как обычно, был установлен небольшой, украшенный красивой резьбой, беломраморный жертвенник Зевсу. В дальнем от входа левом углу находилась прикрытая деревянной крышкой глубокая цистерна для сбора дождевой воды, в противоположном углу - мусорная яма. Посередине правого от входа крыла дома находилась красная одностворчатая дверь в прихожую, слева от которой находились комнаты Агасикла, справа - бывшие комнаты Невмения. Крыло на противоположной стороне было женским: там находились покои хозяйки дома и двух гераклидовых дочерей, находившиеся после замужества старшей в полном распоряжении Агафоклеи, Бионы и Тирсении. Отдельного выхода во двор левое крыло не имело - вход туда был через андрон и кухню. Там же около кухни и цистерны с водой находился домашний бальнеум.

Агафоклея с детства спала в одной постели со сводной сестрой Бионой, бывшей для неё скорее любимой подругой, чем служанкой. Для них не было тайной, что в отсутствие старого хозяина Тирсения охотно дарит свои ласки его сыновьям. Частенько они, сгорая от любопытства, подкрадывались к окнам братьев, подслушивая и подглядывая за тем, что они проделывают с Тирсенией. Мало того, когда Биона подросла и соблазнительно округлилась в нужных местах, Невмений и Агасикл с удовольствием принялись обучать увлекательным любовным играм и её. И теперь, нежно лаская перед сном млеющую от наслаждения Агафоклею, Биона со знанием дела посвящала её во все подробности и тонкости того, как это происходит между мужчиной и женщиной.

Появление в их маленьком мирке (Агафоклея выходила за пределы родительского дома только с отцом и братьями во время праздников, да ещё иногда ходила в гости к нескольким подругам) нового жильца, да ещё столь необыкновенного и привлекательного, столько всего повидавшего и пережившего, стало для Агафоклеи целым событием. С первого же памятного вечера, когда она услышала его удивительную одиссею, ей страстно захотелось, чтобы он в неё влюбился и сделался ей верным другом, а потом, когда она станет женой Каллиада - и возлюбленным.

Ждать Агафоклее долго не пришлось: как и накануне, Минний со своим рабом вернулся из города вскоре после полудня. Как только он появился из входного коридора, она поспешно склонила головку, увенчанную высокой копной закрученных в крупные завитки чёрных волос, сделав вид, что полностью сосредоточена на своей работе. Мысленно усмехнувшись, Минний махнул Лагу рукой в сторону своих комнат, сам же, немного помедлив, повернул к левому крылу, чтобы пожелать юной дочери архонта радостного дня (утром, когда он завтракал с Гераклидом и Агасиклом и уходил из дому, Агафоклея ещё нежилась в постели).

Девушка сделала вид, что заметила Минния, лишь когда услышала его "Хайре!" Бросив на него мимолётный взгляд, она ответила на приветствие и вновь сосредоточилась на работе.

Остановившись на границе света и тени перед навесом, Минний с интересом всмотрелся в растянутое на квадратной деревянной раме на коленях девушки белое льняное полотно, над которым в её проворных пальчиках порхала вверх и вниз тонкая бронзовая иголка с коричневой ниткой. Внизу по полотну бежали три ряда синих, треугольных, закрученных влево волн, над которыми скользила остроносая триера с опущенными в воду вёслами и раздувшимся от ветра парусом, украшенным ветвисторогим оленем, над которым сейчас и трудилась Агафоклея.

Не торопясь уходить, Минний с искренним восхищением отозвался о её работе.

Зардевшись от его похвалы, Агафоклея подняла от шитья опушенные густыми чёрными ресницами лучистые глазки и на сей раз надолго задержала их на освещённом солнцем и тёплой улыбкой лице Минния.

– Нет, тебе и правда нравится?

– Конечно.

– Я ещё хочу вышить в небе солнышко, две-три тучки и чаек, а над волнами - здесь и здесь - скачущих дельфинов.

– Здорово!

– А хочешь, я и для тебя что-нибудь вышью?

– Конечно, хочу. Только, боюсь, это не понравится твоему жениху, - улыбнулся Минний.

– Уф-ф-ф! Вот ещё!
– фыркнула Агафоклея.
– Жених не муж, чтобы запрещать мне делать то, что я хочу! Я, может, и не выйду за него.

– За кого?

– За Каллиада.

– Как же ты ослушаешься отца?

– Упрошу папочку найти мне жениха получше.

– Думаю, тебе не следует заговаривать об этом с отцом, - посоветовал Минний, погасив на лице улыбку.
– Вряд ли он нарушит данное отцу Каллиада обещание без веской на то причины. Как бы он в ответ на твой каприз не ускорил вашу свадьбу. Так что лучше не будем дразнить Каллиада.