Чтение онлайн

Рядом с Левконом, возвышаясь над ним почти на голову, стоял в обшитом рельефными серебряными пластинами кожаном доспехе и красном, с золотой оторочкой, широком плаще синд Молобар, вот уже более десяти лет бывший главным военачальником Перисада V. Длинный узкий меч с обложенной золотом рукоятью и двумя крупными рубинами в яблоке, висел в инкрустированных золотом и самоцветами ножнах у его левого бедра, как непременный атрибут его должности. Тестю Горгиппа (к которому тот присоединился, войдя вслед за скифами в тронный зал) было 50 лет. Это был плотный, широкоплечий воин с выпуклой грудью, толстыми руками и ляжками, большими ступнями и массивными волосатыми кулаками. Некогда чёрные, а теперь серебристо-стальные, коротко подстриженные волосы густой щетиной покрывали его продолговатую голову (он был без шлема) от середины низкого, рассеченного надвое двумя глубокими, сходящимися у переносицы морщинами лба до покрытого сетью тонких морщин широкого затылка. Красноватая грубая кожа на впалых щеках и вокруг мясистого, с небольшой горбинкой носа, будто ножом, изрезана глубокими бороздами. За набухшими под глазницами большими жёлто-коричневыми мешками и пухлыми красными веками почти не видны были его поблекшие чёрные глаза. Большой рот, с плотно сжатыми тонкими бордовыми губами вытянулся узкой складкой между чёрными с лёгкой проседью усами и ниспадающей с широкого подбородка и скул короткой прямой бородой.

Наварх Клеон был лет на пятнадцать старше архистратега, на полголовы ниже и заметно тоньше. Это был богатый пантикапейский купец, владелец семи торговых судов, назначенный на эту почётную и необременительную должность на смену своему отплывшему в лодке Харона за Стикс предшественнику лет шесть назад, после того как в силу почтенного возраста перестал водить свои корабли в чужие края. Волос не его небольшой, сморщенной, как печёное яблоко, голове было немного, а те, что ещё остались, ниспадали с висков и затылка седыми волнами на уши и худые плечи, соединяясь впереди с широкой белой бородой. Несмотря на свою военную должность, он явился по зову басилевса в выстуженную холодными осенними ветрами тронную залу в цивильном и, сомкнув костлявые пальцы у подбородка на венчавшем его посох серебряном дельфине, закутавшись в тёмно-синюю, с тёплой меховой подкладкой хламиду, стоял вместе с Аполлонием, Деметрием и Нимфодором по другую сторону от Левкона, Молобара, Гиликнида и Горгиппа.

Остановившись в пяти шагах от тронного возвышения, Главк прижал правую руку к груди и, забыв стянуть с головы башлык, отвесил взиравшим на него с детским любопытством Перисадам неглубокий поклон.

– Басилевс Перисад и царевич Перисад, радуйтесь! Моими недостойными устами вас приветствует и желает вам тысячу лет жизни новый владыка Скифской державы Палак, сын великого Скилура!

– Благодарю, - ответил старший Перисад, расплывшись в довольной улыбке.
– Мы рады, что наш друг Палак стал владыкой скифов, и приготовили для него подарки.

– Пусть расскажет, как скифы хоронили старого царя и как выбирали нового, - капризным голосом потребовал мальчик.

– Да, это любопытно, - тотчас согласился басилевс и вопросительно уставился на Главка. Тот, оглянувшись через левое плечо, взглядом подозвал десятника, державшего в руке дорожный клумак. Выйдя вперёд, тот опустил свою ношу на пол, распустил завязку и достал из мешка, к которому тотчас прилипли все взгляды, инкрустированный слоновой костью и золотом ларец с ручкой-конём на крышке.

– Узнаёшь ли ты этот ларец, государь?
– обратился Главк к старшему Перисаду, жаля его глазами.

– Да. В этом ларце были наши дары Скилуру.

– Ключ от этого ларца был испорчен, и чтобы открыть его, нашему кузнецу пришлось сломать замок. И вот что там оказалось...

По знаку Главка десятник откинул крышку и со звоном вывалил его содержимое на каменный пол. Все присутствующие удивлённо уставились на рассыпавшуюся у подножья трона металлическую посуду. Затем басилевс перевёл недоумевающий взгляд на Аполлония и Деметрия. Казначей тотчас подбежал к тронному месту, присел на корточки и, положив посох, стал один за другим поднимать и подносить близко к глазам лежавшие там предметы.

– Что это такое? Это не наши дары! Наши все были из чистого золота!
– воскликнул он испуганным фальцетом.
– Что всё это значит?
– повернул он голову к Главку.

– А то, что этими дешёвыми поделками, оставленными у ног Скилура вашими послами, вы глубоко оскорбили и царя и весь народ скифов. Неужели многолетний мир и дружба со Скилуром оценена вами так дёшево?! Все родичи царя Скилура глубоко возмущены этими "дарами", а вожди и воины, все как один, потребовали от царя Палака вести их на Боспор войной, чтобы смыть боспорской кровью оскорбление, нанесенное царю Скилуру, - звонко чеканил Главк каждое слово в повисшей в зале, словно перед грозой, полнейшей тишине, грозно глядя в испуганно выпученные глаза старшего Перисада, с губ которого так и не сошла глуповатая полуулыбка.
– Но царь Палак, прежде чем ожесточить своё сердце на недавних друзей и союзников гневом, милостиво решил дать басилевсу Перисаду возможность оправдаться и загладить свою вину перед Скилуром.

– Но наши вещи в этом ларце все были золотые!
– воскликнул опять Деметрий.
– Государь, Аполлоний, вы же видели!.. Я впервые вижу эту посуду!

Осторожно положив бронзовый ритон с волчьей мордой на пол, казначей поднялся, забыв на полу свой посох, и обратил полный искреннего непонимания взгляд на басилевса.

– Да, я помню... ритон был другой - с головой оленя, а не волка, - подтвердил неуверенно Перисад.

– Вы что же, хотите сказать, что царь Палак лжёт?!
– возвысил возмущённый голос Главк.

– Нет, но и мы... говорим правду, - растерянно разведя руками, Деметрий отступил за плечо Аполлония.

– Если басилевс Перисад не признал в этих вещах свои дары, а мы нашли в вашем ларце именно их, значит, настоящие дары кто-то подменил по пути из Пантикапея к Ситархе, - предположил Главк.

– Или же это сделал кто-то из ваших скифов, прежде чем показать содержимое ларца Палаку, - впервые вмешался в разговор царевич Левкон.

– Наши послы не могли это сделать. Ищите вора у себя, - тотчас поддержал его Аполлоний.

– Нет! Никто из скифов не пошёл бы на такую кощунственную подмену!
– убеждённо возразил Главк.
– Да у него и не было на это времени: ларец открыли вскоре после отъезда ваших послов.

Повисла тягостная пауза. Басилевс Перисад, не зная, что сказать, растерянно блуждал глазами по лицам своих советников, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

– Хорошо, мы расследуем это дело и накажем виновных, - сказал наконец Аполлоний, признав весомость доводов Главка.
– А теперь позволь узнать, на каких условиях царь Палак согласится предать это досадное происшествие забвению.

– Охотно, почтенный Аполлоний, - на губах Главка промелькнула победная усмешка.
– Условия таковы: Боспор должен заплатить за нанесенную царю Скилуру обиду десять талантов золота...

– Ого!
– присвистнул, не сдержавшись, Горгипп, а у несчастного Деметрия от изумления и ужаса глаза устремились на лоб.

– ... и выдать для примерного наказания виновников этого кощунственного преступления, каковыми мы теперь считаем ваших послов - Лесподия, Оронтона и Полимеда.

– Я тут ни при чём!
– воскликнул стоявший с сынами рядом с Горгиппом Оронтон.
– Ларец с дарами был всё время у Полимеда. Я даже не видел что в нём!

– Нужно вызвать сюда Полимеда, - предложил Молобар.

– Полагаю, посол царя скифов уже исполнил данное ему поручение, - вновь вступил в разговор Левкон.
– Мы должны попросить его покинуть на время дворец и вернуться в пританей. После того как басилевс примет решение, ему сообщат наш ответ.

– Хорошо, - ухмыльнулся Главк.
– Только думайте и решайте побыстрее: Палак ждёт меня в Неаполе через два дня. Иначе он сам придёт сюда за ответом.

Слегка наклонив голову в высоком сине-золотом башлыке, Главк развернулся и направился к выходу. За ним последовали его бунчужный, сотник и два десятника. Не успели рабы закрыть за ними двери, как сзади послышался радостный мальчишеский возглас: