Чтение онлайн

– Эх, кабы вернуться туда, хоть перед смертью!
– задрожавшим от сладостных воспоминаний далёкой молодости голосом пожелал Гиппократ.

– Вернёшься, отец, непременно вернёшься!
– заверил Минний, заглянув в наполнившиеся слезами глаза старика.
– Клянусь Девой, я сделаю всё, чтобы ты и такие как ты беглецы как можно скорее вернулись в свои дома на Равнине! Только вы поддержите меня. Без вас я ничего не смогу сделать... Так и передай своим... Ну, отец, выпьем за нашу скорую победу над скифами. За Нику!

– Эх, твои бы слова, да богам в уши!
– смахнув слёзы с осветившегося беззубой улыбкой лица, Гиппократ поднял наполненный Лагом красным, как кровь, вином скифос.
– За Нику!

Надежда Минния, что после этого хвативший лишку старик от него наконец отвяжется, не оправдалась. Ещё теснее привалившись плечом к плечу Минния, Гиппократ обратился к нему с личной просьбой, как к номофилаку, ради которой он, собственно, и подходил к нему. Он попросил освободить из рабства младшего брата своей жены Демотела. По словам Гиппократа, подручные Формиону судьи неправедно, по ложному обвинению, приговорили Демотела к рабству за то, что он, как и отец Минния, призывал херсонеситов к войне со скифами за нашу Равнину.

– Формион сперва пытался купить Демотела, а когда тот отказался...

– Хорошо, отец, я разберусь, - пообещал Минний.
– Напомни мне об этом через день-другой... а сейчас извини, мне надо отлить.

Минний выбрался из-за стола и, поддерживаемый Лагом, побрёл к выходу. Часть стариков к этому времени, в том числе и отец Дельфа Евклид, упившись вволю дармовым вином, уже почивала: кто на подпиравших закопчённые стены широких лавках, кто прямо на усеянном обглоданными костями, рыбьими головами, сливовыми и финиковыми косточками глиняном полу под столами, а многие из тех, кто помоложе, разбрелись по каморкам со слетевшимися на шум гулянки, как мухи на мёд, портовыми шлюхами.

Здоровяк Дельф, заметив проходившего мимо Минния, вырвавшись не без труда из объятий прильнувших к нему с двух сторон пьяных девок, пошатываясь, как моряк на корабельной палубе во время качки, увязался за ним. После того как они вылили из себя во дворе лишнюю воду, Дельф сказал, что с него на сегодня уже хватит, поблагодарил заплетающимся языком Минния за славное угощение и стал прощаться: он должен идти домой, где его заждалась его Поли.

Видя, что толстяк еле стоит на ногах, Минний сказал, что проводит его до дома вместе с Лагом, а то ещё, не дай бог, свалится возле Кабана в море и оставит своих деток сиротами. На шести ногах они доберутся вернее, чем на двух, хе-хе-хе! Подставив с двух сторон тяжёлому, что тот телок, гончару плечи, Минний и его успевший незаметно хватить под шумок кружку-другую вина раб повели его берегом бухты в Керамик.

Изрядно намучившись, они минут за двадцать обогнули нависавшую чёрным утёсом над бухтой Цитадель, то и дело оскальзываясь на влажной после недавних дождей, узкой каменистой тропе, то кое-как освещённой висевшей над Парфеноном половинкой луны, то почти пропадавшей из виду, когда изменчивая Селена, словно стыдливая невеста, прикрывала серебряный лик тёмной вуалью проплывавших мимо облаков, и дотащили еле передвигавшего подгибающиеся ноги, бормоча под нос что-то невнятное, Толстяка до калитки евклидова подворья.

Прислонив задремавшего Дельфа к стене, Минний, вполсилы постучал носком башмака в запертую калитку. Ответом ему было столь же негромкое, добродушно-ворчливое рычание разбуженной евклидовой псины, учуявшей за глухим забором вместе с двумя чужаками молодого хозяина. Выждав с минуту, Минний, успевший, пока тащил Дельфа порядком протрезветь, застучал громче и нетерпеливей, на что тут же отозвались, где хриплым, где звонким лаем соседские собаки. Очнувшись от поднявшегося шума, Дельф вскинул налитую свинцом голову, узрел в свете как раз вынырнувшей из облака луны знакомую дверь и тонкоголосо, как медный армейский горн, протрубил:

– Поли-и!.. Жена-а!.. Открой!.. Это я-а! Твой м-муж приш-шёл!

Скоро по двору прошлёпали торопливые шаги, и из-за погрузившейся опять в густую тень двери послышался тихий женский голос:

– Это ты, Дельф?

– Я, я, Евтиха! Отворяй!

Отодвинув железный засов, Евтиха отворила калитку. Успевшие перевести дух, Минний и Лаг потащили Дельфа мимо черневшей посреди двора огромной печи к дому.

– А где Евклид?
– недоуменно спросила Евтиха, убедившись, что на улице никого больше нет.

– Т-там!
– мотнул непокрытой головой себе за спину Дельф, как видно, забывший свой пилос в харчевне.

– Он остался ночевать в харчевне Кефала, - пояснил Минний растерянно шедшей за ними фракийке.

Тем временем из сеней выбежала со светильником едва успевшая накинуть одежду Поликаста. Увидев жену, Дельф расплылся в улыбке. Отпустив плечи Минния и его раба, он сделал пару шагов ей навстречу, заграбастал в объятия и потянулся выпяченными губами к её губам, обдав её крепким духом жареной рыбы, чеснока и вина. Скривившись, Поликаста отвернула голову, подставив под поцелуй мужа щёку. Не взглянув на Минния, она повела мужа в дом. В дверях Дельф обернулся и, прислонясь спиной к дверному косяку, позвал жену и Евтиху выпить с ним и Миннием по скифосу за его сегодняшнюю победу.

– С тебя на сегодня хватит, - молвила Поликаста.
– Глянь, как тебя развезло - еле на ногах стоишь. Пойдём спать.

– Нет, не хватит!.. Знаешь, ж-жена!.. Наш друг М-миний теперь ого-го!.. Монофилак!.. За это надо в-выпить!.. И потом - спать...

– Ну, хорошо, - впервые бросив быстрый взгляд на Минния, уступила Поликаста.
– Евтиха, милая, принеси вина... Минний, заходи...

Усадив Дельфа в трапезной на ближайшую к двери лавку, Поликаста достала с посудной полки над его головой четыре глиняных кружки и села рядом с мужем. Минний, обойдя стол с другой стороны, сел под закрытым резными красными ставнями окном, поневоле косясь на обхватившую круглое бедро Поликасты лапищу гончара.

Вошедшая с амфорой и гидрией Евтиха быстро наполнила кружки на треть тёмно-красным вином, долила их из медной гидрии холодной водой и присела напротив Дельфа и Поликасты. Засветившись приветной улыбкой, Поликаста поздравила Минния с победой на выборах, сказала, что очень рада за него и пожелала, чтобы во всём, что он задумал, ему всегда сопутствовала удача. Плеснув немного вина на пол для богов, Поликаста, Евтиха и Дельф чокнулись с Миннием и все выпили до дна.

Аккуратно поставив пустую кружку на изрезанную многочисленными ножевыми шрамами тёмную дубовую столешницу, Евтиха подхватилась с лавки и, скользнув быстрым взглядом по лицам Минния, Дельфа и Поликасты, объявила, что сбегает с Бластом за Евклидом - негоже ему валяться среди объедков на холодном полу харчевни!
– и попросила Поликасту приглядеть за её малышом.

– Ну что, может ещё по одной?
– предложил вполголоса Минний, как только за Евтихой закрылась дверь.

– Д-давай!
– махнул, как крылом, правой рукой Дельф, едва не смахнув со стола кружки вместе со светильником.
– Ещё п-по одной - и вс-сё!

Наполнив кружку Дельфа на добрых три четверти вином, себе и Поликасте Минний налил едва четверть, остальное долив водой из гидрии. Выпив до дна за крепкую дружбу между ними, Дельф бессильно уронил голову на сложенные на столе руки и тонкоголосо захрапел.