Чтение онлайн

– Сколько же нужно времени, чтобы всё это прочитать?
– поинтересовался Савмак.
– И для чего?

– Чтобы узнать то, о чём не знал раньше, и стать мудрее, - усмехнувшись, ответил Герак.
– В зависимости от толщины свитков, хозяин с одними справляется за два-три вечера, а иные читает десять-пятнадцать дней и даже месяц.

– Царевич Левкон, должно быть, очень мудрый человек.

– Да уж... Ну что, посмотрел? Пошли.

Они вернулись в кабинет. Аккуратно притворив дверь, Герак поставил светильник обратно на ларь.

– А кто тебя научил читать и писать - хозяин?

– Нет, - рассмеялся наивности юного варвара Герак.
– Мой отец держит в доме учёного раба-педагога, который обучает его законных и незаконных сыновей эллинской грамоте и счёту. Ведь грамотный раб стоит в три-четыре раза дороже. Да и живётся таким рабам куда легче, чем тем, кто занят тяжёлым трудом. Так что спасибо дорогому папаше за науку, хе-хе-хе!

Всмотревшись в загадочный узор, тонко прочерченный по кругу на тёмно-красном ошейнике Герака, Савмак провёл пальцем по значкам, выбитым на медном кольце у себя под подбородком.

– Что здесь написано?

– "Сайвах, раб царевича Левкона", - прочитал Герак.
– Это твоя "охранная грамота", - рассмеялся он.
– С таким украшением на шее никто из чужих тебя и пальцем не тронет!

– А трудно этому... научиться?

– Это зависит от того, какая у тебя память. Мне вот было нетрудно. А что?
– усмехнулся Герак.

– Да так...
– засмущался Савмак.
– Удивительно, как эти странные закорючки могут в точности передать живую человеческую речь. Колдовство!

– Никакого колдовства! Хе-хе-хе! Любой человек, если он, конечно, не слепой и не глухой, может этому научиться... Хочешь, я и тебя научу? (Савмак робко кивнул.) Но для начала ты должен научиться как следует говорить по-эллински. Заодно выясним, какая у тебя память. Ведь память, она как зрение: кто-то видит далеко, а кто-то не способен что-либо разглядеть и в десяти шагах от себя, и такого сколько ни учи стрельбе из лука, а стать метким стрелком ему не дано... Ну, ладно, что-то мы заболтались, а дело не ждёт. Скатай-ка этого медведя, - указал Герак на разостланную между ложем, сундуком, столиком и креслами чёрно-бурую шкуру.
– Давно пора вытряхнуть из неё пыль.

– Знаешь, а в шатре скифского царя пол тоже покрывает медвежья шкура, - сообщил, скатывая длинноворсую медвежью "шубу", Савмак.
– Только она намного больше этой, с длинными чёрными когтями на лапах, огромной головой и оскаленной клыкастой пастью. И белая, как свежевыпавший снег!

– А ты почём знаешь?
– спросил с ухмылкой Герак, сунув под мышку скатанную с хозяйского дивана пушистую барсовую шкуру.

– Хозяин... прежний... рассказывал, - не сразу нашёлся с ответом Савмак и густо покраснел.

– А-а!
– Прихватив светильник, Герак вышел вслед за Савмаком в соседнюю комнату.
– Да, я тоже слышал, что в самых дальних северных лесах, в стране счастливых гипербореев, водятся медведи с белой шкурой, вдвое больше обычных, но шкуру их мне видеть не доводилось. Я думал, что это враки, но раз ты говоришь, что у скифского царя такая есть...

– Точно есть!
– заверил Савмак.

Скатав устилавшие ложа в малом триклинии оленьи шкуры, они перекинули их через плечи и понесли на улицу чистить и вытряхать.

Потянувшиеся однообразной чередой унылые рабские будни скрашивались для трудившегося по большей части на поварне Савмака уверенностью, что это не надолго, а ещё - счастливой возможностью дважды в день лицезреть спускавшуюся, точно с Неба, со второго этажа в триклиний и бальнеум Герею, слышать чарующее журчание её голоса, когда она, остановившись на минуту у входа на поварню, отдавала приказания Креусе, что приготовить на ужин. Можно сказать, он только и жил этими мимолётными встречами, когда сердце вдруг начинало учащённо трепетать, готовое вот-вот выскочить из груди, горячая кровь приливала к голове, опаляя пожаром щёки, и шумела радостным звоном в ушах, словно он и вправду видел и слышал живую богиню.

А в перерывах между посещениями грешной земли Гереей Савмак, глубоко затаив будоражащие его мысли, прилежно выполнял всю порученную ему Креусой, двумя её помощницами, Мадой и Селенидой, и обленившимся Дулом работу и старательно заучивал эллинские слова, чтобы, когда придёт время, уметь говорить без посредников и с Гереей, и с царевичем Левконом, и с их дочерью, и с другими рабами.

Словоохотливый Дул, которому Арсамен, дабы юный скиф скорее выучил язык хозяев, запретил говорить с ним по-скифски, за совместной работой продолжал посвящать подопечного во всё, что тот должен знать о своём новом доме. Так Савмак узнал, что младший надсмотрщик Хорет, называя Креусу матушкой, говорил так не из обычного уважения - он в самом деле был её сыном от прежнего хозяина этого дворца, вождя боспорских скифов Аргота, - несмотря на молодость, Сайвах, наверно, слышал о нём. Да, подтвердил Савмак, его старший брат Радамасад, побывавший тут со скифским войском лет десять назад, рассказывал ему о войне вождя сатавков Аргота со здешними греками.

– К сожалению, греки победили, - вздохнул Дул, бросив вокруг пугливый взгляд - не услышал ли кто случайно слетевших с его языка преступных слов?
– А Аргот, дабы не попасть в руки грекам, заколол себя мечом. Да-а-а... Так что в нашем Хорете, хоть он и незаконный, а всё ж течёт царская кровь. Те, кто видел Аргота, говорят, Хорет очень на него похож.

– Надеюсь, среди сатавков ещё отыщется достойный вождь, который окажется более удачлив, чем Аргот, - подытожил опасный разговор Савмак.

Поведал Дул своему подопечному коротко и обо всех здешних рабах и рабынях. К огорчению Савмака, других скифов среди рабов не оказалось. Так Ардар, с которым Савмак едва не подрался в своё первое утро, был аланом, привратник Гагес - языгом, слуга-телохранитель Левкона Дидим - южанином пергамцем, ухаживавший за садом белоголовый Бохор - северянином гелоном, черноволосый красавец Дад, приятель Ардара, - колхом с восточного берега Эвксинского моря. Поэтому, как на будущих товарищей по геройскому побегу, Савмак, прежде всего, рассчитывал на братьев по крови - Дула и Герака.

Ради задуманного им великого дела, Савмак без сопротивления принял навязанную ему с первого дня Дуланаком роль послушного "сынка", но видя сколь подобострастно Дул выслуживается перед Креусой, Хоретом и Арсаменом, всё больше сомневался - можно ли ему довериться?

С Гераком была прямо противоположная картина. В отличие от Дула, Герак не стремился выказать Савмаку своё превосходство, относился к нему неизменно дружески, бескорыстно помогая новичку скорее освоиться на новом месте. И Савмак потянулся к нему, с каждым днём проникаясь к нему всё большей симпатией, надеясь обрести в нём верного друга и брата, каким был для него Фарзой. Только была ли дружба Герака по-настоящему искренней?