Чтение онлайн

– Почему я?
– спросил Савмак.

– Потому, что таков здесь порядок: самый молодой из рабов после подъёма опорожняет и моет бадью, - пояснил, продолжая кривить в ухмылке рот, сармат.
– Уяснил, сосунок?

Савмак перевёл взгляд на Герака. Обернувшись с порога, тот развёл руками, молчаливо подтвердив, что здесь и правда такой порядок. Савмак понял, что если даст сейчас слабину, то им станут помыкать тут все кому не лень, и любой здешний раб будет считать себя его господином.

Повернувшись опять к сармату, Савмак осторожно, но твёрдо убрал его ладонь со своего плеча и, побледнев, заявил, что его возраст тут ни при чём - он будет выносить нечистоты лишь в очередь с остальными. Несколько секунд старожил-сармат и новичок-скиф грозно буравили в упор друг друга глазами. Не успевшие покинуть спальню рабы молча с интересом ждали, чем закончится стычка, не ожидая для строптивого скифского петушка ничего хорошего.

– Ну хорошо, малыш, - сказал, наконец, Ардар примирительно, убедившись, что скифский юнец оказался совсем не робкого десятка. Подняв опять правую руку, он слегка похлопал растопыренной пятернёй по напряжённой скуле Савмака.
– Сегодня как раз твоя очередь.

Против этого Савмак не нашёл что возразить. Отодвинув от лица руку сармата, он молча пошёл в угол за бадьёй. Слегка разочарованные, что в этот раз обошлось без драки, рабы, ухмыляясь, поспешили к выходу.

Хорет велел явившемуся на поварню позже других Савмаку взять пару пустых кувшинов и таскать вместе с остальными из садовой цистерны воду в ванну, из которой рабыни успели спустить вчерашнюю воду и тщательно вымыть. (Грязная вода из ванной сливалась в закопанный за наружной стеной бальнеума огромный пифос, прикрытый круглой деревянной крышкой, и использовалась затем для полива цветов.)

Ополоснув по примеру других рабов в холодной воде цистерны руки и лицо, Савмак наполнил кувшины и поспешил к бальнеуму, с внутренним трепетом рассчитывая встретить в узком коридоре спустившуюся с мужем и дочерью к завтраку Герею, чтобы ещё раз хотя бы мельком взглянуть на её дивной красоты лицо и фигуру, вдохнуть источаемый её телом умопомрачительно сладостный аромат. Но, увы - царевич Левкон явился в бальнеум один, наскоро окунулся в холодную ванну и отправился завтракать в одиночестве: в отличие от скифских женщин, встававших ни свет ни заря, окружённые сонмом рабынь и рабов знатные гречанки позволяли себе вставать позже своих мужчин.

После завтрака, состоявшего из миски гороховой каши, жареной кефали, горсти квашеной капусты, луковицы, вчерашней ячменной лепёшки и кружки разбавленного дешёвого местного вина, епископ Арсамен назначил работы для местных рабов и рабынь, а феодосийским новичкам Хорет велел следовать за собой. Выведя их через боковой вход из дворца, он повёл построившихся парами шестерых рабов и шестёрку рабынь вдоль стены Акрополя, в обход царской цитадели, в нижнюю крепость. В расположенной там мастерской по починке оружия кузнец заклепал на шеях рабов и правых щиколотках рабынь заказанные вчера Арсаменом медные обручи, окончательно закрепив их принадлежность царевичу Левкону и царевне Герее.

Деревянную бадью с накопившимися на кухне за день отбросами, дабы не разводить в доме крыс и тараканов, вечером выносили на свалку. Дул и эту свою малоприятную обязанность решил переложить на своего юного помощника. Показать новичку, где находится свалка (было это на второй день по прибытии "феодосийцев" в Старый дворец), вызвался Герак. Взявшись вдвоём за медные проволочные "уши" бадьи, Герак и Савмак двинулись за Хоретом. Отперев одним из висевших у него на поясе ключей навесной замок, надсмотрщик выпустил носильщиков через боковую дверь.

– Давайте там поживей!
– велел он, прикрывая за ними дверь.

Кое-как приспособив глаза к сгустившейся вечером между высокой стеной дома и тянувшейся параллельно в пяти-шести шагах стеной Акрополя темноте, Герак потащил Савмака к ближайшей башне. Войдя в открытый проём, они, хватаясь свободной рукой за отполированные ладонями перила, на ощупь одолели два крутых подъёма по высоким деревянным ступеням и вышли на возвышающуюся вровень с покатой двускатной крышей Старого дворца крепостную стену. Протиснув бадью между зубцами, Герак вывалил её содержимое за стену в образованном наружным выступом башни углу, откуда его за ночь растащат собаки, кошки и крысы, счёл нужным пояснить Герак.

– А что, разве стражи на стенах нет?
– спросил Савмак.

– Стража охраняет ворота, - ответил Герак.
– А здесь что ей делать? Кто на такую высоту залезет?

Просунув плечи между зубцами, Савмак поглядел вниз, но подножье стены терялось в темноте: покрытое рваными лоскутами облаков звёздное, безлунное небо (луна ещё не взошла) позволяло разглядеть лишь очертания волнисто сбегающих по склону крыш.

– Что, хочешь спрыгнуть?
– хохотнул сзади Герак.
– Не советую: поверь - здесь высоко - костей не соберёшь, хе-хе-хе!.. Ну, ладно, пошли назад, а то холодно.

– Ты хорошо говоришь по-скифски, даже лучше, чем Дул, - сказал Савмак, осторожно спускаясь вслед за Гераком по крутым ступеням с пустой бадьёй.

– Так я наполовину скиф, - прозвучал снизу, из сгущённой дочерна толстыми башенными стенами темноты гулкий голос Герака.
– Мой отец - знатный сатавк.

– А мать?

– А мать - рабыня, - вздохнул Герак.
– Она умерла, рожая отцу очередного раба, когда мне было шесть или семь лет. У меня много таких братьев и сестёр: отец был плодовит, как племенной жеребец.

– Он тоже умер?

– Да нет, живой! Продолжает плодить на продажу двуногих "жеребят", хе-хе-хе!

В следующие два дня Арсамен по велению Гереи устроил в Старом дворце большую уборку и стирку, в ходе которой Савмак помогал Гераку прибраться в нижних покоях Левкона.

Освещая путь покрытым красочной росписью двухфитильным глиняным светильником (выходящие в сад окна были все плотно закрыты ставнями), Герак привёл подопечного в рабочую комнату царевича, в которой тот часами читал учёные книги, до которых был большой охотник, беседовал с друзьями и разыгрывал с ними на столике хитромудрые "битвы" вырезанными из слоновой кости воинами. Савмак с интересом окинул взглядом расписанные по жёлтому фону голубыми и розовыми цветами высокие стены, покрытое пятнистой барсовой шкурой ложе, с дуговидной спинкой и высокими цилиндрическими боковушками, у противоположной стены; резной сундук с горбатой крышкой справа от входа; два низких кресла с полукруглыми золочёными спинками у правой стены; между ними - под закрытым красными резными ставнями окном в сад - изящный овальный столик с красивой перламутровой столешницей, расчерченной посередине восьмью рядами перемежавшихся бледно-золотых и тёмно-красных квадратов; высокие узкогорлые кувшины, разрисованные по ярко-оранжевому фону чёрными фигурами пеших и конных воинов, женщин и детей, птиц и зверей, стоявшие на круглых одноногих столиках-трапезофорах во всех четырёх углах комнаты. Как пояснил Герак, эти и все другие амфоры и цветочные вазы, украшающие почти каждую комнату, как Старого, так и Нового царского дворца, и даже этот светильник, раскрашены собственной рукою госпожи Гереи. Если другие женщины в ожидании мужей сучат пряжу, ткут и вышивают, то Герея борется со скукой, разрисовывая посуду.

– Правда, красиво?
– поднёс Герак светильник к амфоре в ближайшем углу.

– Да.

– То-то же!

Узкая деревянная дверь, запертая на внутренний замок, вела в небольшой чулан, в котором Левкон хранит своё оружие и доспехи, сообщил Герак. Ещё одна вишнёвого цвета деревянная дверь, напротив прикрытого жёлтой замшей входа в кабинет, скрывала за собой, по словам Герака, главное левконово сокровище - библиотеку.

На вопрос Савмака, можно ли туда заглянуть, Герак, толкнув незапертую дверь, ввёл любопытного новичка в дворцовое книгохранилище. Это была довольно большая тупиковая комната без единого окна, все стены которой, от цемянного пола до выбеленного известью потолка, были заставлены тёмно-коричневыми деревянными стеллажами, разделёнными на множество квадратных ячеек, в каждой из которых хранилось по три-четыре свитка разной толщины, намотанные на красные, чёрные и позолоченные деревянные и костяные палочки. К концам этих сердечников были прикреплены витыми золотыми и серебряными шнурами кожаные лоскутки, на которых, как пояснил Герак, были написаны названия книг и имена сочинивших их людей. Вся остальная комната была пуста, если не считать стоявшего в центре высокого трапезофора чёрного дерева, служившего подставкой для светильника, грубо сколоченного некрашеного деревянного табурета, в колено высотой, у стеллажа напротив, необходимого, чтобы доставать свитки с верхних ячеек, да дерюжной подстилки в правом углу для кота Снежка, охранявшего по ночам библиотеку от главного после огня и воды врага кожаных и папирусных свитков - крыс и мышей.