Чтение онлайн

Обогнув колонну на углу бассейна, они втроём вошли через окрашенную в золотой цвет низкую одностворчатую дверь, охраняемую по бокам сатиром и нимфой, и очутились в длинном, узком коридоре левого крыла, слабо освещённом несколькими висящими вдоль стены маслеными светильниками. Справа и слева в стенах были проделаны узкие, закрытые кожаными пологами проходы в пронумерованные над притолокой жёлтой краской ванные комнаты. Из-за многих пологов в коридор доносились сладострастные стоны, шлепки, плеск воды, обрывки разговоров, мужские и женские смешки.

Невмений завёл гостей в ванную, помеченную зетой. Пактий и Минний оказались в небольшой - пять шагов в длину и четыре в ширину - комнатке, освещённой двумя тусклыми светильниками, висящими на крюках у ближней и дальней от входа стены. Впритык к дальней длинной стене находились две углубленные в пол большие, прямоугольные каменные ванны, холодная и горячая вода в которые подавалась самотёком по упрятанным под пол керамическим трубам с медными вентилями. Напротив ванн у стены стояли два высоких массажных топчана, а у дальней от входа левой боковой стенки - две софы с кожаными спинками и два низких обеденных столика перед ними. Напротив расположенной впритык к правой боковой стене входной двери находился похожий на лаз вход в горячую парилку, прикрытый маленькой деревянной дверкой. Грязно-коричневые стены коридора, ванных комнат, дверка парилки, столики и лежаки были исчерчены фривольными надписями в стихах и прозе, признаниями в любви, восхвалениями прелестей и мастерства здешних рабынь, мальчиков, гетер и скабрёзными рисунками.

Друзья и подруги Невмения остывали в ванной комнате после жаркой парилки: один сидел по шею в воде в ближней от дверей парилки ванной и небрежно ласкал левой рукой сочные розовые груди расслабленно прислонившейся спиной к его груди рыжеволосой, большеротой гетеры, а правой - её скрытое под водой лоно; другой мужчина лежал животом вниз на дальнем от входа топчане, отдав свои размягчённые паром мышцы и кости умелым рукам раба-массажиста, старательно втиравшего в него душистое масло; третий лежал на спине на ложе у стены, тиская ладонями упругие выпуклые ягодицы лежащей на нём гетеры - лица обоих были скрыты россыпью её ниспадавших до пола густых белокурых волос.

– А поглядите-ка, кого я к вам привёл!
– воскликнул радостно с порога Невмений.

Пять пар глаз уставились на двух вошедших вслед за ним мужей; даже млевшая на дальнем ложе в мужских объятиях блондинка откинула в сторону пряди соломенных волос и, оторвавшись на мгновенье от губ возлюбленного, с любопытством повернула полное сладкой истомы лицо в сторону входа.

– Вот это, если кто забыл, проксен моего отца - навклер Пактий из Амиса, - указал Невмений на следовавшего за ним с радушной улыбкой на круглом лице понтийца.
– А вот кто этот суровый пегобородый мужчина?.. Ну, молодые, конечно, не помнят его. А вы - Амфий, Дамастрий?
– обратился он к своим бородатым ровесникам, - Неужто не узнаёте?

Поймав их недоумевающие взгляды, Невмений торжественно объявил:

– Перед вами не кто иной, как только что вернувшийся домой после многолетних скитаний по белу свету сын ритора Гераклия Минний - лучший друг моей - увы!
– безвозвратно ушедшей юности.

– И как раз только что узнавший об ужасной смерти своих родителей и о том, что у него больше нет в родном городе своего дома. Поэтому у него сейчас такой безрадостный вид, - счёл необходимым добавить к сказанному свои пояснения Пактий.
– Минувшей весной Минний оказал мне одну очень важную услугу, поэтому я собираюсь просить твоего, Невмений, многоуважаемого отца, а моего проксена Гераклида оказать помощь и покровительство моему другу Миннию в восстановлении всех его законных прав в родном полисе.

– Конечно, конечно! Уверен - мой отец, как и все мы - друзья Минния - окажем ему всяческое содействие, - поспешил заверить слегка смутившийся Невмений, - Правда, дом и клер его родителей были проданы властями новым владельцам на вполне законных основаниях, после того, как истёк ровно год после их смерти и...

– И я уже знаю, кто теперь живёт в моём доме, Невмений, - вмешался, наконец, в разговор Минний.

– Я как раз тогда женился, и мне нужен был свой дом.

– Ты не думай, что я тебя в чём-то виню, Невмений. Всё действительно сделано по закону. Так что я не в претензии. Просто, мне любопытно, кто купил нашу усадьбу - тоже ты?

– Нет. Клер Гераклия достался Апеманту - младшему брату Формиона, - поспешил удовлетворить его любопытство Невмений.

– Ну, я ещё не забыл, кто такой Апемант, - горько усмехнулся Минний.

– Друзья мои! Я вот о чём только что подумал, - перехватил нить разговора Пактий.
– Если ты, Невмений, живёшь в бывшем доме Минния, то, должно быть, твои комнаты в родительском доме сейчас свободны? А что, если мы с тобой, Невмений, попросим Гераклида поселить нашего друга Минния на то время, пока он не подыщет себе где-нибудь новое жильё, в одной из твоих бывших комнат? Что вы на это скажете?

– Я охотно поддержу твою просьбу, дружище Пактий!
– тотчас согласился Невмений.
– Уверен, что отец согласится.

– А я тем более не буду возражать против столь выгодного обмена, - шевельнул губами в улыбке Минний.

– Тогда считай, что твоя жилищная проблема уже решена!
– рассмеялся Невмений, весьма довольный, что Минний не претендует на возврат отцовского дома, который за эти шесть лет он уже привык считать своим.

– А ты не боишься, что я займу твоё место не только в доме, но и в сердце почтенного Гераклида?

Невмений громко захохотал удачной шутке старого друга, произнесенной без тени улыбки.

– Мой отец давно уже не увлекается мальчиками. Тем более... такими пегобородыми. Ха-ха-ха!

Все шесть человек в ванной комнате, кроме Минния, дружно прыснули смехом, представив вслед за Невмением невзрачного Минния на любовном ложе с почтенным архонтом. Даже лысый, как колено, банщик-раб, трудившийся у массажного топчана, позволил себе оскалить лишённый половины зубов рот в широкой ухмылке.

Окончательно оправившись от изумления, Дамастрий и Амфий, ровесники и сослуживцы Минния по эфебии, встали со своих мест - один с массажного стола, другой - из тёплой ванной, и, как были нагишом, подошли ко всё ещё скромно стоявшим у входа неожиданным гостям с дружескими рукопожатиями и объятиями. Третий приятель Невмения, которого Минний, как ни приглядывался, не мог вспомнить, остался, как и прежде, на своём ложе с красавицей-блондинкой, переменив лишь лежачее положение на сидячее.

– Ну, ладно, вы пока полезайте в парилку, - предложил Невмений вновь прибывшим, когда все отсмеялись, - а мы тем временем приготовим всё необходимое для более обстоятельной беседы.

– Но может, ты прежде познакомишь меня с остальными своими друзьями?
– спросил у Невмения Минний.

Невмений поспешил исправить своё упущение. Рыжеволосую гетеру звали Калена, её светловолосую подругу - Герма, а добрый молодец, не выпускавший последнюю из своих объятий - не кто иной, как Аполлоний - средний из трёх сыновей известного торговца рыбой и солью Санниона. Все трое в момент отъезда Минния в Афины были ещё детьми. Пактию же все они были достаточно хорошо знакомы.

Пактий и Минний отправились париться, а когда минут через двадцать вылезли обратно, голые и красные, как варёные креветки, столики между ванными и ложами были уставлены кубками, кувшинами, тарелками и вазочками с лёгкими закусками и сладостями (каши, супы, мясные блюда в бане не продавали - для этого существовали харчевни). Амфий и Аполлоний, с гетерами в обнимку, сидели друг напротив друга в ближней от входа ванной. Невмений и Дамастрий полулежали на ложах у дальней стены. Для гостей они оставили свободной ближайшую к ложам ванну. Раб-массажист был отпущен за ненадобностью.