Чтение онлайн

— Ты на днях спрашивала о родителях, и я ничего не ответил, — начал он издалека.

— Может быть, продолжим на кухне? У меня и стол уже накрыт, — она попробовала совладать с эмоциями, взяла его за руку и повела по узкому коридору.

Семён оглядел небольшую комнатку, чистенькую и аккуратную. Обеденный стол у окна ломился от угощений. Мясные деликатесы, сырная нарезка, овощной салат с заправкой из оливкового масла и семян горчицы, две тарелки с аппетитной пастой под красным соусом, миска солений: хрустящие огурчики, сочные помидоры, квашеная капуста. Два бокала с минеральной водой с ломтиками лимона дополняли картинку.

В груди кольнуло. В приступе небывалой нежности он обнял суетливую кухарку, чмокнул в губы, и всё пошло крахом. Вся его напускная серьёзность и желание поговорить начистоту испарились, точно капля воды со дна раскалённой сковороды. Секунду назад он готовился распахнуть душу, а вместо этого мягким надавливанием разомкнул пухлые губы и запустил между ними свой язык.

Она казалась вкуснее самого изысканного напитка и ярче любого оттенка в цветовой палитре. Пьянила, как выдержанное вино, и воспламеняла, слово пылающий факел.

Он толкнул её к дверце холодильника, навалился сверху и медленно спустил руки от лица к груди. Смял обеими ладонями эту притягательную тяжесть, нащупал проступившие сквозь ткань соски, тугие и крупные, и потянул на себя.

Она выгнулась дугой, простонала ему в рот и запуталась пальчиками в блондинистой шевелюре.

Семён наслаждался каждой её реакцией, каждым быстрым вдохом и гулким биением сердца. Её запах забивал ноздри, сладкий, манящий. Корица и ваниль. Он с ума сходил от желания попробовать её. Всю. Её кровь, её слёзы, её пот, влагу у неё между ног. Завладеть ей всеми возможными способами.

Он спустился к шее, безошибочно нашёл ту её часть, которая манила больше всего, и провёл языком по бьющейся под кожей жилке, словно намечая место укуса.

И вспомнил, с какой целью явился.

— Ангела?

— М-м? — она уже запустила руки ему под футболку и сейчас с интересом изучала рельеф мышц брюшного пресса. Глаза закрыты, голова чуть откинута назад, выпячивая вперёд аппетитное горло.

— Посмотри на меня, — с этими словами Семён чуть отстранился и спустил вампира с короткого поводка.

Лицо его исказила гримаса первобытной жажды. Глаза, некогда голубые и тёплые, теперь пылали кровавым огнём, а черты лица заострились, превращая его облик в нечто хищное и опасное. Ноздри раздувались, жадно втягивая воздух, пропитанный ароматом её тела.

Верхняя губа приподнялась в немом рыке, обнажая клыки — острые, смертоносные, готовые впиться в нежную плоть. В этот момент он был воплощением древнего зла, хранителем тёмной силы, что дремала в его венах почти два столетия.

Он не боялся навредить — его воля была крепка, а контроль над инстинктами абсолютен. Но в глубине души таился страх: страх увидеть отвращение в её глазах, страх оттолкнуть того, кто был ему дорог. Человеческий облик казался теперь таким невинным по сравнению с этой демонической формой, порождённой жаждой крови.

Тело оставалось прежним, но обретало сверхчеловеческую силу. Мышцы наливались мощью, рефлексы обострялись до предела. Он становился воплощением смерти, но даже в этой форме сохранял человечность, которая делала его не просто хищником, а существом, способным на чувства и эмоции.

Геля открыла глаза и шарахнулась в сторону. Прикрыла рот рукой, удерживая рвущийся изнутри вопль ужаса.

Семён понуро отошёл, плюхнулся на стул и уставился в пол. Вот такой реакции он и опасался. Сейчас его обольют святой водой, если таковая в доме найдётся, треснут по лбу распятьем, пихнут под жопу рукояткой деревянной швабры и навсегда откажут от дома. Знаем, проходили сотню раз. А-а, черт, про чеснок забыл. Им тоже швырялись.

— Господи, что ты такое? — шокировано спросила Ангела, пятясь к двери.

— Вампир, — кисло ответил Саймон, рассматривая свои ногти на предмет грязи под ними. Это ведь нехорошо, когда у доктора чёрные полумесяцы на руках.

— В смысле, это грим? — она слегка воодушевилась, услышав его привычный голос, и даже прекратила попытки сбежать.

— Сама потрогай, — вяло предложил, не надеясь, впрочем, на успех.

Она приблизилась, погладила по волосам на макушке, словно убеждаясь, что перед ней всё ещё Семён, потом нежно приподняла лицо за подбородок и уставилась в тёмные глаза с рубиновым отливом.

— Это линзы?

Он отрицательно покачал головой.

Ангела большим пальцем тронула левый клык, прижимающий край нижней губы.

— Бутафория, правда? Ну же, Сём, скажи, что они не настоящие.

— Как твоя грудь, — довольно плоско пошутил он и с тоской уставился на упомянутую часть тела, будто оплакивая упущенную возможность зарыться в неё лицом.

— Бред какой-то. Ты же обрабатывал мне царапину… Да ты в больнице работаешь! Как это возможно вообще?

— Вампирам, по-твоему, нельзя бывать рядом с кровью?

Она проигнорировала вопрос и обвела указательным пальцем своё лицо.

— А ты можешь, эхм, вернуться обратно? В смысле убрать это…

Семён кивнул и вернулся в человеческий образ. Ангела с вытаращенными глазами наблюдала за трансформацией, потом потянулась к бокалу с водой и залпом осушила его.

— Матерь божья, ты не прикалываешься. Ты и впрямь вампир?

— Нас ещё называют кровососами, пиявками, упырями, вурдалаками, стригоями, носферату, вриколакасами, драугами, ходячими мертвецами, нежитью, нечистью, ночными охотниками, ночными хищниками, тёмными лордами и мрачными аристократами. Уверен, парочку имён я точно упустил из виду. Тебе какой термин кажется подходящим?

Она не отреагировала на ёрничество, лишь прижалась рукой к его щеке.

— Но ты тёплый, — заключила она, — и ешь обычную еду. И дышишь! Солнце тебя не убивает. И… — она упала рядом с ним на колени и прижалась ухом к груди. — Да у тебя же сердце бьётся!

Саймона немало повеселил этот спектакль на тему «Окстись, ты не вампир!»

— К сожалению, у меня нет официальной бумаги, способной подтвердить мои слова, но я вампир, Ангела. С рождения, — он погладил её по шёлковым волосам и криво усмехнулся, увидев в глубине карих глаз отчаянное желание спорить.

— Да как такое возможно? — она так и продолжала стоять на коленях и в сердцах лягнула ногой ни в чём не повинный холодильник. Потом додумалась спросить, — что значит «с рождения»?

— Значит, что я таким появился на свет. Почти два столетия назад.

— Чего-чего?

— Мы с Кирой родились первого января 1841 года с разницей в три часа. Она считается старшей в нашей паре, я — младшим.

— Тысяча восемьсот сорок первого года, — эхом повторила она и поскребла ногтем татуировку с размашистым бутоном розы у него на предплечье. — Можешь вернуть вампира? И скажи, это не опасно? Ты ведь не намерен меня убить?