Чтение онлайн

— Ты в знахарки подался? — спросила она с раздражением, шваркнув тяжёлую корзину на центр стола.

Игнат сразу догадался, от кого презент, но виду не подал, лишь слегка отодвинулся от золотистых стеблей сушёной пшеницы. Интересно, ему хлеб из них печь или настаивать при полной луне?

— Ты что-то хотела, Кира?

— Здесь нет пузырька с надписью «Яд», так что затея отравить тебя с треском провалилась, — язвительно отозвалась блондинка и пихнула корзину в его сторону. — Убери этот гербарий. В приёмном дышать нечем от твоих веников.

Игнат встал, медленно обогнул стол. Хирург словно того и дожидалась. Приняла защитную стойку, скрестила руки на груди, приготовившись обороняться. И как ей не наскучит эта глупая игра в завоевателя неприступной крепости, в которой она, само собой, была крепостью?

— Поужинаем? — спросил ради приличия, потому как знал, что она откажется.

— Боюсь несварения желудка, спасибо.

— Тогда выпьем по бокалу вина?

Это тоже предлагалось не раз. Он замер в шаге от своенравной барышни.

— У меня полно работы, а компания пиявки вообще не привлекает.

— Что у тебя стряслось? — внезапно спросил Игнат, вглядываясь в её лицо с сосредоточенностью золотоискателя, намывающего крупицы драгоценного металла в груде песка.

— Я предупреждала, чтобы не лез ко мне в голову?! — она потихоньку начинала клокотать от ярости.

Щёки бледные, глаза лихорадочно блестели, губы подрагивали. Она привычно хорохорилась, но прежней энергии как не бывало.

— Ты истощена, — уверенно изрёк Игнат. — И нуждаешься в питании, — он закатал рукав рубашки, расстегнул ремешок часов и протянул ей запястье.

— Даже если подыхать буду, — взвилась Кира, отталкивая его руку, — ты будешь последним, к кому обращусь.

Она крутанулась на пятках и попыталась сбежать, но он действовал быстрее. Вмиг напустил на себя вампира, вспорол клыками кожу на своём запястье, свободной рукой перехватил злюку под грудью и запечатал рот окровавленной раной.

Хирург взвилась ужом, стала лягаться, бестолково сучила в воздухе ногами, но тем не менее пила кровь. Опасливо, жадно, словно ожидая подвоха.

— Тш-ш, расслабься. Насладись. Моя кровь посильнее той водицы, которой потчует тебя братец. Будешь сопротивляться и упустишь большую часть энергии.

Он говорил и говорил. Слова растягивались в зычную песнь и проникали в самые потаённые глубины души. Кира перестала бороться, откинула голову на его плечо и обеими руками вцепилась в его длань.

— Вот так, девочка. Я могу покормить тебя и в другом смысле. Ты хочешь?

Она отчаянно закивала, потом, словно одумавшись, запротестовала.

Игнат улыбнулся, поцеловал её в висок и принял глуповатый выбор.

— Как скажешь. Когда-нибудь ты простишь мне ту выходку, ведь так?

Кира оторвалась от своего занятия и прошлась языком по краям раны, собирая мельчайшие капли крови.

— Даже не надейся. Типов вроде тебя зовут насильниками, понял? И кастрируют на людной площади на потребу публике!

Она оттолкнула мужскую руку и стремглав унеслась прочь.

Гремучая ртуть, а не женщина.

В самом сердце Иркутска, на улице Карла Маркса, возвышался удивительный деревянный дом с резными наличниками. Его стены покрывала паутина, а в трещинах старого дерева словно затаились секреты. В окнах мерцали старинные витражи, которые в лучах заката излучали мягкое сияние.

Престарелый ангел облюбовал это место не случайно. Его сад — настоящий оазис спокойствия, где яблони цвели дольше обычного, а сирень источала такой сладкий аромат, что прохожие невольно останавливались, вдыхая её запах. Их лица озарялись необъяснимой улыбкой. По вечерам ангел любил сидеть на старой деревянной скамье с искусной резьбой, прислушиваясь к шёпоту ветра, который приносил ему вести с небес на языке, понятном только ему.

Вот и сегодня он не изменил своим привычкам, устроился подле забора и обратил лицо к небу. Длинные седые волосы падали на плечи невесомыми прядями. В глазах цвета грозового неба, глубоких как океан, отражались тысячелетия. Морщины вокруг глаз напоминали карту звёздного неба.

Лицо его, ссохшееся, с пергаментной кожей, сохранило благородные черты. Пальцы, тонкие как ветви ивы, слегка дрожали, словно пытаясь поймать невидимые струны мироздания. На шее поблескивал серебряный крест.

Одет ангел был в костюм, напоминающий туман над Байкалом: светло-серый кафтан и свободного кроя брюки. На коленях у него лежала старая книга в кожаном переплёте, страницы которой пожелтели от времени и тоже скукожились, словно постарели. Иногда он касался их кончиками пальцев и что-то беззвучно бормотал себе под нос.

Рядом с домом замерла машина. Ангел скользнул взглядом по лаковым красным бокам, но волнения не испытал. Он не ждал гостей, поэтому вновь вернулся к своему занятию и позволил ветру нашёптывать бесконечную песнь жизни.

Передние двери автомобиля распахнулись почти синхронно. Справа на асфальт ступила изящная девичья ножка в чёрной лодочке, слева — белый кроссовок. Светловолосые парень и девушка приблизились к старичку. Та, что носила весьма неудобную обувь на тонком каблуке, склонилась к ангелу, поцеловала морщинистую щёку и сказала:

— Привет, папа.

Тип одного с ней роста, широкоплечий и улыбчивый, коротко кивнул.

Самсон в удивлении уставился на девицу. Облик её вызывал недоумение. Много обнажённой кожи, ткань, обхватывающая упругие телеса слишком плотно. А при виде глаз незнакомки, угольно-черных и пугающих, ему вовсе захотелось поскорее уйти в дом.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросила распутница.

— Может, в дом зайдём? — обратился к ней блондин в майке и джинсах, чьи руки прикрывал диковинный серый узор. Бутон розы, завитки, чешуйчатый хвост некой божьей твари.

— Вы люди? — осторожно спросил Самсон.

— Самые настоящие, — заливисто хохотнула блудница.

— Твои дети, — раздражённо добавил туземец с цветной кожей.

— Мои дети — божьи творения, и вы совершенно на них не похожи, — с расстановкой молвил старец.

— Вот такое мы разочарование, — буркнул блондин. — Пойдём, бать, есть разговор.

— Сём, давай-ка помягче, — укорила Кира. — Папа, пойдём. Я тебе приготовлю твой любимый чай с липовым мёдом.

Ангел внезапно оживился.