Чтение онлайн

Геля старательно запоминала каждое слово врача и сделала мысленную пометку завести блокнот, чтобы вносить краткие записи.

Игнат развернул пациента и пальпировал живот.

— Мышцы пресса, несмотря на недавнее вмешательство, сохраняют тонус, — продолжил вслух объяснять он. — При дыхании живот двигается равномерно, без признаков болезненности, ведь так?

— Всё в норме, док, — подтвердил оборотень. — На мне всё заживает, как на собаке.

Пациент заржал, Игнат тоже улыбнулся, хотя и не слишком искренне.

— В конце нам нужно провести перкуссию печени, потому как это основная травма, — обратился главврач к Геле.

Она застыла в недоумении. Серж снова загоготал.

— Решили мы с медведем силами помериться, — пустился он в объяснения. — Я ему правой, левой, потом с ноги, в волка перекинулся, чтобы окончательно свою правоту доказать, а он бац и левым хуком меня в нокаут. Только лапы-то не в перчатках, само собой, вот когтями и зацепило. Я ж почти ничего не почувствовал, рана быстро зажила, да только вместе с когтями в неё инфекция попала и прямиком в печень — мне эта ваша докторица объяснила потом, ну горячая такая блонди — ух, огонь девка…

— Помолчи, — рыкнул Игнат, — особенно когда о моей женщине разглагольствуешь.

— Ой, сорян, я ж не знал, — оборотень живо прихлопнул говорливый рот.

Вампир сверкнул глазами и вернулся к осмотру.

— В общем, смотри, показываю, как правильно определять границы печени методом перкуссии. Это не сложнее, чем разрезать аппендикс, но требует точности.

Ангела с удивлением посмотрела на доктора, но смолчала. Наверняка Игнат подзабыл, что за свою жизнь она не разрезала ни одного аппендикса.

— Первое, что нужно запомнить, — вещал вампир, — печень даёт тупой звук при простукивании, а живот — тимпанический, барабанный.

Сажаешь пациента, сама становишься справа. Руки должны быть тёплыми — не шарь по печени холодными лапами, пациент не должен вздрагивать.

Начинаем с верхней границы. Ставим палец-плессиметр во втором межреберье по среднеключичной линии, — Ангела едва не переспросила: «Палец чего и куда ставить?» — Простукиваем сверху вниз, ищем переход от ясного лёгочного звука к тупому. Отмечаем верхнюю точку по краю пальца.

Нижняя граница определяется так, — Игнат сместил руку, — палец ставим ниже пупка по той же линии. Простукиваем снизу-вверх тихими ударами. Где появляется притупление — там и отмечаем, — он поставил подушечку пальца, якобы оставляя некую точку.

Ангела с каждым словом мрачнела всё больше.

— По срединной линии делаем так, — древний вампир словно не замечал замешательства нового целителя, — от первой точки проводим горизонталь до середины — это будет условная верхняя граница. Снизу-вверх ищем нижнюю. Слева проверяем по рёберной дуге, — он водил пальцами по телу оборотня и рассказывал, рассказывал, а Геля паниковала всё явственнее. — Перпендикулярно рёбрам ставим палец. Простукиваем до появления тупого звука. У оборотня, как и у человека, размеры должны быть такие: справа — 9 — 11 см, по средней линии — 8 — 10 см, слева — 7–9 см.

Запомни: если печень больше — это не всегда патология. У оборотней, например, она может быть увеличена из-за хорошей регенерации. Но проверять надо всегда тщательно.

Конкретно по этому пациенту могу заключить, что печёночная тупость при перкуссии определяется в обычных границах, что говорит о нормальном положении органа.

Врач закончил своё наставление, и только тогда Ангела решила высказаться.

— Игнат, а вы… ты уверен, что я гожусь для этой работы? Просто чем дольше ты рассказываешь, тем меньше я понимаю. У меня с анатомией ещё в школе были большие сложности.

— Я всего лишь показал, как определить границы печени методом перкуссии, — с лёгкой улыбкой повторил доктор. — Вернее, как сделал бы это обычный хирург вроде меня или Саймона. Тебе в этом плане повезло гораздо больше, потому что с даром целителя можно вообще не вдаваться во всякие тонкости.

— Да? — бедняжка уже совсем ничего не понимала.

— Приложи руку сюда, — Игнат указал на след от операционного шва. — Закрой глаза и прислушайся.

Геля послушно исполнила указания, зажмурилась и постаралась услышать неизвестно что.

— Расслабься, — послышался тихий совет, — отпусти все мысли. Представь, что перед тобой разбитая чаша, её склеили, и ты даже видишь след разлома. Что ты можешь сказать об этой чаше?

Он так путано объяснял, что целитель невольно почувствовала себя глупейшим существом в этом подземном лазарете. Склеенные чаши, размеры печени, которые измеряются простукиванием в сантиметрах, но без линейки. Она совсем уже было отчаялась, как вдруг ладонь обожгло горячей волной и организм оборотня будто заговорил с ней.

— Физиологические показатели находятся в пределах нормы для оборотня его возраста и конституции, — молвила Ангела голосом, который показался ей чуждым. — Сердечные тоны звучат ясно, дыхание ровное и глубокое. Я не вижу никаких признаков осложнений или отклонений от нормального процесса заживления.

Она замолчала, открыла глаза и быстро-быстро заморгала, силясь понять, что произошло секунду назад.

— Видишь? Ты справилась и без заумных приёмов. Твоя внутренняя сила знает, что нужно делать и куда смотреть. Просто дай ей волю.

На этой странной ноте они завершили осмотр пациента из третьей палаты. Геля растерянно направилась в коридор вслед за наставником.

Кира нервно поправила хирургическую маску, глядя на необычное существо, что расхаживала по родильному залу, баюкала раздувшийся живот и шумно дышала через нос. Аэродракон — удивительное создание, рождённое от союза земной драконихи и небесного духа. Серебристая чешуя переливалась в свете ламп, а перепончатые крылья слегка подрагивали от напряжения. Глаза светились мягким голубым светом, а из ноздрей вырывались едва заметные струйки воздуха.

Роженица внезапно разинула пасть и взвыла, да так ужасающе громко, что гномы-медикалы подпрыгнули на месте и суетливо бросились врассыпную. Борх скользнул под столик с инструментами, Грим, зажав мохнатые уши не менее волосатыми ручонками, закатился под кушетку.

— Так, давай без паники! — строго произнесла Кира, обращаясь к драконихе-полукровке. — Я принимала роды и у драконов, и у русалок, и даже у одного кентавра. Ты у меня как раз середнячок по сложности.

— Но я же… я же не могу дышать под водой, как русалка, — прохрипела будущая мать, — и у меня нет копыт, как у кентавра! Что, если я…