Чтение онлайн

– Стало быть, команду дал все-таки ты, – заключил Жиро.

– Он, он сам так решил. Таков его выбор, и Грант имеет право выбора, как и я – так, во всяком случае, я слышал в последний раз.

– Сомневаюсь, что нам нужна группа дизайнеров, питающая патологическую нелюбовь к обучающим лентам.

– Идите к черту!

– Спокойнее, – посоветовал Деннис. – Не нервничай. Жиро, по его работе нет никаких нареканий. И по работе Гранта тоже. Речь о другом.

– Жертвой убийства Ари пала не только она одна, – заметил Петрос. – В частности, Грант и Джастин тоже. Не думаю, что вам так легко проигнорировать столь очевидный факт. Приходится иметь дело с человеком, который в момент несчастья был всего лишь мальчишкой, всего лишь жертвой Ари – одной из многих. Мне не хотелось затрагивать этот вопрос. Я все время наблюдал за ним. И посылал ему требования зайти для разговора. Верно, Джастин?

– Верно.

– Ты до сих пор не ответил, не так ли?

– Не ответил, – согласился Уоррик-младший, чувствуя, как его вновь охватывает паника. Внутри у него все оборвалось.

– Ситуация с проектом, – напирал Петрос, – внушала тебе некоторое беспокойство, не правда ли?

– Я разделяю принцип «живи и не мешай жить другим». Ребенка мне жаль. Уверен, мою квартиру вы нашпиговали по последнему слову шпионской техники. Надеюсь, кое-какие моменты из моей личной жизни доставляют вам ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Джастин!

– Петрос, можете тоже отправляться к черту!

– Джастин, скажи правду. Вспышки изображений из обучающей ленты по-прежнему мучают тебя?

– Нет.

– Ты уверен?

– Уверен.

– В начале праздничного вечера ты сильно волновался, верно я говорю?

– Да нет же, черт побери! С какой стати мне волноваться?

– Думаю, ответ ясен, – повернулся Иванов к Жиро. – Он пришел на вечер уже взволнованный. Волновались они оба. И Ари все быстро поняла. Вот и вся подоплека. Думаю, все вышло непреднамеренно. Гораздо сильнее меня беспокоит состояние рассудка Джастина. Думаю, ему лучше вернуться к себе и заняться повседневной работой, дабы восстановить нарушенное равновесие. Сомневаюсь, что допрос даст желаемые результаты. Джастин все еще не успокоился. Настоятельно рекомендую ему сеанс успокоительной терапии.

– Жиро, – вмешался Деннис, – если тебя так беспокоит восприятие маленькой Ари, запомни, что Джастина она нисколько не испугалась. Он пребывал в состоянии стресса, но не испугал девочку. Все произошло как раз наоборот.

– Все равно мне это не нравится, – упорствовал Жиро и с глубоким вдохом откинулся на спинку стула, одарив Джастина испытующим взглядом из-под кустистых бровей. – Тебе придется прислушаться к совету Петроса. Если он доложит, что ты по-прежнему своевольничаешь, нам придется еще до вечера распорядиться о принудительном приводе. Понял?

– Да, господин.

– Работу продолжай. Если опять окажешься рядом с Ари – заговоришь с нею или сделаешь что-нибудь в этом роде, но так, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания. Загляни к врачу. Если девочка заговорит с тобой, будь полюбезнее. Но не более того. Станешь своевольничать, снова окажешься здесь и я уже не буду благодушествовать. То же относится и к Гранту. Так что просвети его. Все понял?

– Да, господин, – кротко и с почтением, точно ази, отозвался Уоррик-младший. И подумал: «Ловушка. И по-прежнему захлопывается. Здесь что-то не так…»

– Все, свободен. Аббан, открой дверь!

Дверь все-таки распахнулась. Джастин поднялся. Деннис последовал его примеру. Уоррик-младший успел дойти только до двери – Най нагнал его, схватил за руку, провел мимо охраны в закуток, пышно именуемый передней. Через секунду оба очутились в коридоре.

Деннис вдруг остановился, как вкопанный, заставив замереть и паренька. «Джастин!» – бросил он.

Все еще дрожа, юноша остановился, сознавая, что упрямством делу не поможешь.

– Джастин, ты ощущаешь сильное давление. Но мы оба знаем – память не передается от человека к человеку. Маленькая Ари – не прежняя Ари. Откровенно говоря, нам не нужна новая вспышка вражды с Уорриками. Мы не хотим, чтобы ты занял место Джордана. Сам знаешь, сколь высоки ставки.

Юноша кивнул.

– Джастин, послушай. Жиро допрашивал тебя. И потому знает, что ты говорил правду. Он только…

– Он ублюдок.

– Джастин, не нужно перегибать палку. Делай, как велит Жиро. Не ошибайся. Ты же не собираешься причинять маленькой девчушке зло. Знаю, что не собираешься. То, что вытворяла с тобой Ари, здесь ни при чем. И ты не захочешь обижать ребенка.

– Нет, я ведь никогда Ари пальцем не трогал. Неужели вы думаете, что я способен обидеть ребенка?

– Знаю, знаю, что нет. Просто подумай над моими словами. Вспомни их, когда судьба вновь сведет тебя с Ари. Ариана Эмори стала причиной твоего потрясения. Может статься, что ты невольно отыграешься на ребенке. Ты в состоянии причинить ей боль. А потому прошу тебя серьезно задуматься над нашим разговором.

– Ничего я с ней не делал!

– Не делал, не делал. Успокойся. Успокойся и отдышись. Послушай меня. В твоих интересах вести себя как надо.

– Естественно.

Деннис взял собеседника за руку и подтолкнул к стене, чтобы дать пройти охранникам, уходившим из кабинета. Но руки юноши Най все равно не отпустил. Помолчав, он сказал:

– Джастин, я собирался сказать… В общем, насчет заявления, что лежит у меня на столе – по поводу телефонной связи. Думаю, что для порядка подержу его еще несколько недель, а потом подпишу. Тебе придется немного потерпеть – Джордан умен, да и служба безопасности должна все обмозговать. Я делаю все, что в моих силах. Я хоть чуть-чуть тебя порадовал?

– Чем мне придется расплачиваться за такую любезность?

– Ничем. Ровным счетом ничем. Только веди себя осмотрительно. Не нужно влезать в разные передряги. Договорились?

Уоррик-младший тупо смотрел на стену, разглядывая облицовочную плитку из декоративного камня – незамысловатый узор плыл перед глазами. Вдруг юноша ощутил прикосновение к своему плечу.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – забормотал Деннис, – я все знаю. У тебя ни один день не проходит спокойно. Но я хочу, чтобы и ты поучаствовал в проекте. Поэтому я сумел добиться у Жиро права оставить тебя в Ресионе. Ари была к тебе неравнодушна – но не в том дело… В общем, так: ты ей нравился. Я уж не говорю, что между вами было даже нечто большее. Я помню ее – и после смерти – и знаю, как себя самого. Между Ари и Джорданом существовала застарелая и острая вражда. Но она, оценив твои успехи в учебе, поняла, для чего ты ей сгодишься.

– Дутые успехи!

– Нет, не дутые. Но и не слишком выдающиеся, как ты понимаешь. Зато охватывавшие аж с полдюжины отраслей. Ты обладаешь теми же качествами, что и она. Конечно, назвать тебя ее двойником – значит погрешить против истины, ибо у тебя над душой никогда не стояла Ольга Эмори. В одном разговоре она обмолвилась – и я не лгу – будто собиралась перевести тебя в свой отдел и что на самом деле она видела в тебе куда больше возможностей, чем свидетельствовали результаты тестов, – возможностей даже более значительных, чем возможности Джордана. Так она сказала, не я.

– Но на уме у нее была отнюдь не наука, и вам это хорошо известно.

– Ошибаешься. Конечно, ты хочешь услышать нечто иное. Но если у тебя действительно есть желание разобраться в том, почему она поступала с тобой так, то ты должен узнать все. Во всем этом меня интересует лишь одно – сама Ари. Пойми – она умирала от рака. Омоложение не удалось. Сейчас врачи спорят, был ли срыв следствием развития раковой опухоли, или омоложение не удалось по естественным причинам и позволило болезни прогрессировать. Но что бы ни происходило, не подлежит сомнению факт, что Ари знала, в какой опасности оказалась, и что более неподходящий для омоложения момент было просто невозможно выбрать. Однако хирургическое вмешательство означало перенос проекта на неопределенный срок, а потому она приказала Петросу помалкивать и сумела не допустить утечки информации. Ведь проект – плод ее усилий, и если бы ей пришлось лечь на операцию – уверен, она не исключала и такой возможности: дурой она совсем не была – так вот, если бы Ари так поступила, проект хоть и не остался бы без поддержки, но все равно в течение нескольких месяцев им руководил бы кто-нибудь другой. Пойми, Джастин, моя уверенность продиктована хорошим знанием Ари, ибо мы дружили. Именно мне она позволяла пользоваться своими заметками. Жиро чертовски здорово соображает, когда речь заходит о деньгах, вот он и взял на себя финансовую сторону дела. Но мое беспокойство – ее беспокойство, то есть сам проект. Думаю, что ты питаешь искренние сомнения на его счет. Как же – нет контрольных замеров, не фиксируются дублирующие результаты. Но в этом нет необходимости – у нас есть результаты, накопившиеся за двести лет работы с ази. И потом, такие вещи не поддаются количественному измерению: мы имеем дело с человеческой жизнью, с эмоциональным измерением, измерением субъективным. Можешь сколько угодно не соглашаться, я только сильнее зауважаю твою профессиональную честность. Но если попытаешься ставить нам палки в колеса, наживешь непримиримого врага в моем лице, понял?