Чтение онлайн

Мысли ввернулись к заветному, оформленному по всем правилам заявлению, которое дожидалось своего часа. Уволюсь. Непременно уволюсь. Вот получим лицензию, и сразу займусь.

По коридору я не шла — летела. Нет, каблуками не цокала. Это только в женских романах и фильмах секретарши на шпильках шкандыбюат. В реальности же нам столько приходится бегать, что мама не горюй: по этажам туда-сюда, между корпусами по тысяче раз за день. Так что ноги лучше беречь. Вот и мчалась я, лёгкой поступью, обутая в удобные белые полуботинки на шнурках. Такие наверняка бы одобрил Форест Гамп [1].

В двести тринадцатой поточной аудитории Енисей Симарглович громко и патетично вещал что-то на древнеарамейском. Я не знала древнеарамейского, но за годы работы научилась отличать его от латыни.

Енисей Симарглович вещал. Студенты спали.

Я аккуратно приоткрыла дверь и шёпотом сообщила магистру о совещании.

— А повестка? — тоже шёпотом спросил он.

Со стороны, наверное, казалось, будто мы боимся потревожить чуткий сон мирно сопящих адептов, ибо ответила я ещё тише:

— Рабочие программы.

— А-а-а… — протянул Енисей Симарглович, удостоил меня прощальным кивком и продолжил баюкать студентов.

В отличие от погружённой в сладкую дрёму двести тринадцатой, лаборатория жужжала, точно улей. За учительским столом, схватившись за голову, сидела Злорада Церберовна. Волосы её разлохматились, лицо побледнело. А вокруг плотным кольцом толпились зачарованные массовым приворотом студенты. Они тянули к ведьме зачётки и гудели: «поставьте автоматом, поставьте, поставьте…».

Видимо, Злорада почувствовала моё присутствие. Она вскинул голову, встретилась со мной мутным взглядом и прохрипела:

— Нина! Убей меня.

— Этого не потребуется, — радостно возвестила я. — Мегера собирает всех в двенадцать. Она и убьёт.

— Какая вдохновляющая новость, — буркнула ведьма. — А что за повестка?

— Проверка рабочих программ.

Добронравова снова уронила голову на руки, а под потолком лаборатории, гремя и сверкая молниями, заклубилась чёрная грозовая тучка. Она тут же принялась расти, как на дрожжах, угрожая заполнить собой всё пространство, и я поспешила ретироваться: не хватало ещё попасть под кислотный дождь чужой ярости.

Дверь следующего кабинета была распахнута, и я уже на подходе узнала голос лектора.

Антон…

— Рассуждая о корпускулярно-волновом дуализме, — громко и чётко диктовал он, — мы должны принимать во внимание классическую теорию полей. Посмотрите на доску.

До меня донёсся характерный стук мела.

— Видите? — снова стук. — И соответственно… — стук. — Отсюда следует… — стук.

Когда я добралась до аудитории, Антон успел исписать трёхсекционную доску мелким убористым почерком.

— Как видите, всё очевидно, — подытожил новобранец, с гордостью взирая на причудливую вязь формул и схем. Что именно там очевидного никто, кроме него, похоже, не понимал: на лицах студентов читался глубокий, как бездна Челленджера, культурный шок.

— Записывайте, пока я стираю, — выдал Антон и принялся орудовать тряпкой.

— ПОДОЖДИТЕ!!! — завопили адепты, и я поспешила спасти ситуацию.

— Антон Сергеевич, можно вас? — спросила, деликатно замерев на пороге.

— Да, конечно, — он отложил тряпку и отряхнул руки. И только выбравшись в коридор, вырубил режим учителя.

— Привет! Рад тебя видеть.

— Привет, — подобный стиль общения казался непривычным, но вполне себе приятным.

Мне нравилась открытость и доброжелательность новобранца, как нравилось и то, что в нашей дружбе он придерживался определённых границ: никаких подкатов и мутных намёков с его стороны не наблюдалось. Даже когда мы пропускали по бокалу вина под душераздирающие завывания Петровича. Полагаю, Антону просто требовался друг, надёжный товарищ, на которого можно положиться в незнакомом, странном и пугающем мире ЗГУ им. ЗГУ. И я подходила по всем статьям. Наверное, так всё и обстояло, ведь каждый знает, что в любой мало-мальски серьёзной организации важно поддерживать максимально тёплые отношения с секретарями, вахтёрами, охранниками и уборщицами. Это даёт власть над сплетнями, слухами, планами руководства и любой другой значимой информацией. Бонусом идёт возможность выследить любого сотрудника, где бы он ни находился. В общем, дружба со вспомогательным персоналом — одни сплошные плюшки.

— Вижу, ты отлично справляешься, — я кивнула в сторону кабинета. В абсолютной тишине было слышно, как скрипят по бумаге перья.

Или это скрипят мозги несчастных адептов?

— Ну… это ж физика, — пожал плечами Антон. — Её все любят.

— Не уверена, но спорить не рискну, — улыбнулась я и перешла к делу. — Мегера собирает всех в двенадцать на совещание по поводу программ.

— И… когда их надо сдать?

— Позавчера.

— Круто.

— Не волнуйся, я тебе помогу. А то в наших шаблонах чёрт голову сломит.

— Ты просто чудо, Нинель, — Антон улыбнулся. — С меня шоколадка. И, кстати, что у вас за кипишь такой? К чему такая спешка с программами, отчётами и прочей дребеденью?

— Проверка у нас серьёзная, — вздохнула я. — Говорят, пришлют эксперта откуда-то с самых верхов, и он будет песочить всю нашу контору вдоль и поперёк. Нарушения выявлять.

— Звучит жутко, — нахмурился физик.

— Более чем, — согласилась я.

Как ни крути, ЗГУ — последний магический ВУЗ России. Обидно будет, если прикроют. Но, с другой стороны, я получу вожделенную свободу… Эх, как же всё сложно!

— Ладно, — Антон хлопнул меня по плечу, и на блузке остались меловые следы его пальцев. — Увидимся на совещании.

Разместиться пришлось в актовом зале: нигде больше Мегера Душегубовна в нынешнем своём облике попросту не помещалась. Здесь же она тютелька в тютельку вписалась в размер сцены. Если не считать хвоста и крыльев, разумеется.

— Вот, казалось бы, все вы — профессионалы своего дела, — громко и на редкость ядовито прошипела Мегера, нарочито выделив интонацией «казалось бы». — Доктора, кандидаты, признанные гении, издатые авторы научных трудов…

Большинство собравшихся понурили головы и напряглись в ожидании разноса. Он не заставил себя ждать.

— Так какого же тогда, прости Господи, чёрта, вы, такие стоумовые, не можете справиться с элементарной задачей? — драконий хвост со свистом рассёк воздух. — С элементарной! Неужели так трудно вовремя сдать рабочие программы? Да ещё свои собственные! По своим же предметам! Вы хоть понимаете, что просрачиваете сроки? Абсолютно все сроки просрачиваете! Напрочь!

— Мы сдали программы ещё в начале года, — раздалось откуда-то с галёрки. Все повернули головы. И я тоже повернула, хотя и без этого знала, кто говорит: не опознать этот тягучий бас было просто невозможно.