Чтение онлайн

— Пытались, — едва кивнув головой, подтвердил мои мысли Теодор. — Но Вилмар быстренько пресек все их поползновения тем, что выследил и перебил большую часть.

— А когда вы столкнулись с ними впервые в качестве короля? — я решил и дальше продолжать задавать вопросы, чтобы не дать Брэйву вернуться в недовольство.

— Да, почти сразу, как вступил в должность, — нервно дернув плечами, сказал он. — Мне стали приходить анонимные письма с предложениями пересмотреть всю систему правления и запретить людям на законодательном уровне пользоваться эмоциями. А ты сам понимаешь, что для магов, у которых вся магия завязана на эмоциях — это равносильно смерти.

— Конечно, понимаю, — участливо покивал головой я, а про себя подумал, что это обязательно нужно обсудить с Горнелом, Дэмианом и Настей, как главами других рас.

— Поэтому все эти анонимные письма, — продолжил Теодор. — Я благополучно сжег. И поручил отыскать автора, но все мои бойцы вернулись ни с чем. Эти крысы научились хорошо прятаться. Они на какое-то время залегли на дно и вот сейчас вновь вылезли на поверхность. Но ты мне зубы не заговаривай! Ты выяснил то, о чем я тебя просил?

— Выяснил, — согласно кивнул я.

— Ксавьер, — сурово глядя на на меня, сквозь зубы процедил король. — В свете последних событий, я не отличаюсь выдержкой и терпением, поэтому прекрати заставлять меня вытягивать из тебя информацию клешнями.

— Вашей репутации больше ничего не угрожает, — как можно благожелательнее произнес я.

— Больше? — удивился Брэйв. — Что значит больше?

Но ответить на его вопрос, чтобы успокоить, я не успел, потому что дверь в кабинет короля распахнулась и на пороге появился очень решительная и очень разгневанная женщина и двое испуганных слуг, которые наивно пытались преградить ей дорогу.

— Да, пропустите вы меня! — раздраженно прорычала она.

А я лишь восхитился ее грацией и тем, как красиво горели праведным гневом ее глаза.

— Ну, здравствуй, папа! — сурово глядя на Теодора, сказала Лилит.

Глава 11

Лилит

— Как ты вообще попала во дворец? — возмущенно спросил у меня Ксавьер, когда мы сели в карету.

Точнее, лично меня туда почти варварски унесли на плече не дав и пары слов сказать. Все, что я успела увидеть — это озадаченно-ошеломленное лицо моего венценосного папеньки, который явно не был готов к информации о дополнительных детях.

“Это он еще о внучке не знает!” — ехидно ухмыльнулась я про себя.

— Меня туда добрый человек провел, — отмахнулась я.

— Какой еще, к дрышу, добрый человек? — злобно стреляя в меня своими волчьими глазищами, задал вопрос Вьер.

— Горнел! — я едва удержалась от того, чтобы по-детски не показать мужчине язык. — И, вообще, с какой стати ты меня отчитываешь?

— Вот ящер хвостатый! — выругался Ксавьер. — А с такой стати, что мои дела королем тебя не касаются!

— Тебя увели под конвоем! — возмутилась в ответ я. — Что я должна была думать?

— Так значит, ты волновалась за меня? — в голосе мужчины появились игривые нотки.

— Я волновалась за то, что мой ребенок может остаться без отца и вырастет чудовищем! — парировала я.

“За тебя я тоже волновалась, но тебе я об этом никогда не скажу! Не дождешься!” — подумала я про себя.

— Я так сразу и подумал, — бросил он в ответ, отворачиваясь к окну повозки. — Знал, что тебе на меня наплевать!

— Ой, вот только не надо строить из себя жертву! — кинула я, отворачиваясь к другому окну. — Тебе не идет.

— Я не планировал рассказывать о тебе королю, — уже спокойнее сказал Вьер. — По крайней мере, не сейчас.

— Хочешь сказать, что я опять все испортила? — резко развернувшись к мужчине, обратно завелась я.

— Я что хотел сказать, то и сказал! — возразил Ксавьер. — А если ты в каждом моем слове слышишь обвинения в свой адрес, то у тебя большие проблемы, дорогая!

— Я тебе не “дорогая”! — не осталась в долгу я.

— А какая? — злобно рыкнув, спросил мужчина и следом ехидно добавил: — Дешевая?

— Пошел к дрышу! — выругалась я в ответ.

— С удовольствием! — согласился Ксавьер. — Он хотя бы не будет выворачивать наизнанку мои слова!

— На здоровье! — поворачиваясь обратно к окну, скрестив руки на груди, отрезала я.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Каждый думал о своем. Я ругала себя за вспыльчивость и несдержанность, но и извиняться перед этим бесчувственным криворогом не собиралась.

“Хотел поорать? Вот мы и поорали! — делая глубокий вдох, подумала я про себя. —Вот только как мы при таком раскладе обеспечим дочери спокойную и гармоничную обстановку любви и понимания — вопрос”.

При мысли о Софии, грудь сдавило железными тисками вины. Перед дочкой. Перед ним. Опять. Чувство, которое за последние несколько дней я испытывала чаще, чем за всю свою жизнь. И мне это не нравилось.

Вина — это чувство, с помощью которого можно легко управлять человеком. А я никак не могла позволить собой манипулировать. Никому. Даже Ксавьеру.

Из-за возникшего между нами напряжения, дорога до дома казалась жутко долгой и медленной. Словно лошади специально скакали вразвалочку и не торопились, надеясь, что кто-то-нибудь из нас сделает шаг навстречу и, возможно, мы даже поговорим без криков и взаимных претензий. Но мы оба оставались непреклонны.

Хотела ли я, чтобы нас с этим зеленоглазым упрямцем связывало что-то большее, чем общая дочь и ответственность за нее? Скорее да, чем нет.

Знала ли я, как нам с такими ужасными характерами построить здоровые взаимоотношения? Скорее нет, чем да.

Готова ли я была рискнуть всем ради этих отношений? Возможно, но это не точно.

Из размышлений меня вывело одно короткое:

— Приехали, — сказал Ксавьер и направился на выход из повозки.

Как истинный джентльмен подал мне руку и помог выбраться наружу, а дальше каждый пошел сам.

Перед тем, как войти в дом, мы как два клоуна натянули на лица напряженные улыбки, в надежде обмануть дочь и переступили порог.

Картина представшая нашему взору завораживала и устрашала одновременно. Все, что находилось в гостиной витало в воздухе. В том числе и люди. А посреди этого хаоса сидела маленькая София и раскачивалась из стороны в сторону, обнимая себя маленькими ручками за коленки. Ее взгляд был испуганно-напряженным и направлен в одну точку.

— Вы двое, — пролетая мимо нас вверх ногами, грозно проворчала Франческа, скрестив руки на груди. — Завтра же с утра на сеанс семейной психотерапии.