Чтение онлайн

– Ответь, - просит она.

А меня плющит.

– На хера?
– взрываюсь я.
– Чтобы ты следующий свой тупой пост об этом сделала? Тупые позывные тупых военных?

– Ты что?

– А ничего! Видел я твои посты для девочек четырнадцати лет.

– Ну и что?
– она гордо вскидывает подбородок.
– Пусть и для девочек. Им это интересно.

– О да! Они кипятком ссутся с такого! Пачками подписываются на таких как ты. И мечтают когда-нибудь накопить на одну такую сумку как у тебя или сходить в разрекламированный тобой бутик или салон красоты. Они больше уже ничего не видят в жизни. Только ты и твои рилсы, сторисы и прочая херня! Смотрите, тут я эпилирую жопу, а тут мне набивают татухи на брови. А вот тут я спускаю сто тысяч на трусики, а вот тут...

– Прекрати!
– требует она.
– Все не так! Это тоже работа не хуже твоей!

– О, да!
– смеюсь зло.
– Работа. Еще какая! Точно! На уровне врача, учителя или военного! А может, шахтера? Ты постишь тупые истории якобы про себя. Фотки, на которых вообще не твои руки или ноги. И пишешь, как заебись жить как ты. Конечно, заебись, когда твой батя министр!

– Я не понимаю...

– и не поймешь! Такая как ты никогда не поймет. У тебя с рождения во рту золотая ложка. И в двух руках тоже. Что ты вообще знаешь о своих подписчиках? Ты хоть представляешь, чем живут эти девочки? Что меняется в их тупой башке, когда они начинают следить за тобой, верить. Что твой мир - рай?

– Я не хочу это слышать!
– она обхватывает голову руками. Старается закрыться. Заткнуть уши.

Но внутри меня уже бурлит ярость, вспыхивает давно притупившаяся ненависть. Сквозь трещины моей души снова просачивается боль. Острая, тягучаю, выворачивающая внутренности и заставляющая сердце болезненно сжиматься.

– Нет!
– кричу и дергаю девчонку за руку.
– Ты выслушаешь до конца! Ты и тебе подобные транслируют в неокрепшие умы малолеток, как пиздато жить в вашем мире, что надо тянуться к нему, пытаться стать частью его. И будешь счастлив только от этого. Почему ты не говоришь в своих видео, что тебе на хер не нужна подруга из простой рабочей семьи? Что ебал ты в рот всех, кто весит больше пятидесяти килограмм?

– Прекрати!

Замечаю, как по ее щекам катятся слезы. Но остановиться я уже не могу.

Боль и ненависть жгут изнутри, разрывают меня, переплавляют и заставляют кричать все громче.

– Ты зло! Тупая селебрети с купленным дипломом! Знаешь, сколько девчонок в погоне за нарисованной тобой красивой картинкой гибнут в нашем мире? А? ты хоть раз задумывалась, на что они идут. Чтобы влезть в те шмотки. Что ты показываешь?

– О чем ты?
– она пытается вырвать свою руку, но я только крепче сжимаю пальцы.

– Я о таких, как была моя Тося, - реву словно раненный зверь.
– А такие как ты убили ее!

Глава 16. Аглая

Убили!!! Убили!!! Убили!!!
– звенит в висках.

Что он такое говорит.

Сжимаюсь на сидении, притягиваю к груди колени и обхватываю их руками.

Под тонкой кофтой по коже бегут мурашки.

Что он такое говорит? Как кого-то могли убить мои рилсы? Это невозможно!

Нет! Так не бывает!

Качаю головой, волосы рассыпаются по плечам и стегают меня по щекам.

Нет, нет, нет!

В груди болезненно сжимается сердце. Так не бывает.

Внутренности выворачивает наизнанку от попытки осознать все, что сказал этот Грозный.

Я думала, он просто молчаливый и исполнительный. А он...

Всхлипываю и стараюсь обнять себя крепче. Меня знобит. Тело дрожит и корчится под кондиционированным воздухом из дефлекторов.

Он ненавидит меня! Ненавидит! Но за что? Я ни в чем не виновата. Я не убивала ЕГО ТОСЮ. Нет!

Я никому не желаю зла в своих поста. Не призываю покупать такие же вещи. Наоборот ищу новые магазины и помимо лакшри постов делаю закупки в эконом магазинах. Показываю, что за небольшие деньги можно одеваться стильно. Всегда говорю. Что «модно» не всегда значит «хорошо» или «стильно».

Я не понимаю. Просто не понимаю.

Рвано дышу, хватая воздух глотками. Не сразу понимаю, что слезы катятся по щекам.

А Грозный сидит рядом и с вызовом смотрит на меня. В его глазах горит презрение. Острое, тяжелое. Его не так просто вынести.

Я не могу.

Отвожу взгляд и опускаю голову ниже.

– Если ты так меня ненавидишь...
– всхлипываю тихонько, - зачем согласился ехать за мной? Сейчас я оторвана от соцсетей и скорее всего никогда не вернусь к ним. Минус еще одна «тупая блогерша». Для тебя это плюс.

– Я не выбирал это задание, - бросает он резко.

Но понятнее от этого не становится.

Горло сжимает болезненный спазм. И новая волна жалости к себе и обиды накатывает на меня.

– Я никого не убивала и никогда бы...

– Ну конечно, - обрывает он меня, - все такие. А ты не такая. Ага!

– Но я правда...

– Довольно!
– он резко бьет по рулю и машина издает протяжный резкий сигнал.

Отчего шарахается в сторону тачка перед нами.

А Грозный жмет на газ до упора, мотор рычит как дикий зверь. А стрелка спидометра начинает заваливаться.

– Не надо...
– шепчу испуганно.

Мне почему-то кажется, что этот мужчина решил убить нас. Сейчас он разгонится и влетит в ту тачку, что испуганно мечется по полосе перед нами. То старается прижаться к обочине, то виляет влево.

– Заткнись, - рычит мужчина.

Включает поворотник и вылетает на встречку. Закрываю лицо руками и молюсь. Молюсь, что бы моя сметрь была быстрой и по возможности менее болезненной.

Вспоминаю свою маму. Уже немолодую, строгую, но безмерно меня любящую. Отца, который всю мою сознательную жизнь занимал высокий пост и не имел ни выходных, ни отпуска. Был всегда на совещаниях, на заседаниях и в рабочих поездках. Но при этом когда приходил домой на несколько часов отдохнуть, всегда находил на меня время.

Сейчас, думая о них, я понимаю, что любить меня меньше они просто не могли. Я их единственный, поздний ребенок...

– Приехали!
– раздаётся подобно грому над моим ухом.

Вздрагиваю и едва могу сдержать рвущийся из груди крик.

Поднимаю голову и мутным взором смотрю на круглосуточный магазинчик со старенькой металлической дверью и зарешеченными окнами.

– А?
– встряхиваю головой и перевожу растерянный взгляд на своего конвоира.

Мужчина уже успел отстегнуться и, кажется, успокоится. Его серые глаза опасно прищурены. Прямой нос хищно заострился, а губы...

Неосознанно облизываю свои собственные губы, кончиком языка слизываю солёные капли.

.. а губы сжались в тонкую упрямую линию.

– Идешь?
– спрашивает он сухо.

Словно и не было его недавнего эмоционального всплеска. Словно не он несколько минут назад кричал, какая я дрянь. Словно не его пальцы до боли впились в мое предплечье и уверенным тренированным движением не выкрутили мою руку.

– Иду, - отвечаю тихо и отстегиваю ремень.

Стоит мне потянуться к ручке открывания двери. Как Грозный сам распахивает ее снаружи.