Чтение онлайн

Было подорвано и здоровье народа. Плохо устроенный быт, недоедание, низкое качество медицинского обслуживания или почти полное неимение его стали нормой жизни миллионов людей. Почти 27 миллионов советских людей погибли, из них около 11,3 миллиона человек -- на поле боя. Около 18,4 миллиона воинов получили ранения или заболели при исполнении служебных обязанностей. Многие из них потеряли трудоспособность, стали инвалидами. Около 6 миллионов советских воинов оказались в плену, свыше 4 миллионов из них погибли.

И сегодня среди нас около 6 миллионов фронтовиков, в том числе 1 миллион 100 тысяч инвалидов, и примерно 23 миллиона тех, кто трудился в тылу. Они вынесли на себе тяжесть военных лихолетий и заслуживают неизбывной благодарности новых поколений.

ЛИТЕРАТУРА

Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия. Политический портрет И. В. Сталина. Книги первая и вторая. М., Издательство АПН, 1989.

"Депортация. Берия докладывает Сталину...".
– - "Коммунист", 1991, No 3, с. 101 -- 112.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. 10-е издание, дополненное по рукописи автора. М., Издательство АПН, 1990.

Ибрагим бейли Х.-М. Сказать правду о трагедии народов.
– - Политическое образование, 1989, No 4, с. 58--63.

Кирсанов Н. А. По зову Родины. Добровольческие формирования Красной Армии в период Великой Отечественной войны. М., "Мысль", 1974.

Павленко Н. Г. На первом этапе войны.
– - "Коммунист", 1988, No 9, с. 88--94.

Петров П. С. Фактическая сторона помощи по ленд-лизу.
– -Военно-исторический журнал, 1990, No 6, с. 34--39.

"СССР -- Германия. 1939. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г." Т. 1. Вильнюс, "Мокслас", 1989.

"СССР -- Германия. 1939--1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях с сентября 1939 г. по июнь 1941 г." Т. 2. Вильнюс, "Мокслас", 1989.

ГЛАВА 10

РОЖДЕНИЕ И КРАХ "ОТТЕПЕЛИ"

"Что дедушкина мораль удержалась в нас всецело -- в этом нет никакого сомнения. Но -- увы!
– - мы уже не знаем, как устраивается та пустыня, без которой дедушкина мораль падает сама собою"

М. Е. Салтыков-Щедрин

После Победы.
– - Поворот 1948 года.
– - Сталин и "наследники".
– - Версии ареста Берии.
– - "Новый курс" Маленкова.
– - Культ личности: шаг первый, шаг последний.
– - Эксперименты и новации 50-х.
– - "Антипартийная группа".
– -Хрущев против Хрущева.

Он стоял на трибуне Мавзолея. Как всегда, выше всех, выше ликующей толпы, даже, казалось, выше и значительнее самого этого дня -- Дня Победы.

Видишь?
– - отец взял на руки сына, чтобы тот смог

лучше разглядеть вождя.

Ага. Под дождем стоит. Старенький. Не промок

нет?

Закаленная сталь не боится дождя.

Значит, стальной человек? Потому и называется

Сталин?

Человек обыкновенный. Воля стальная.

Папа, почему он не радуется, он на кого-то рассер

дился?

– - На бога, наверное. Не послал нам хорошую погоду.

– - А почему Сталин не приказал богу сделать хорошую

погоду?...

Он стоял выше самого бога и, -- как знать, -- возможно уже начинал верить в это сам. Май 1945-го -- пик авторитета Сталина, его главная вершина, его самая долгожданная победа. И этой победой не хотелось делиться, не хотелось царапать свое самолюбие сознанием, что ею он кому-то обязан. Он еще разберется с "поколением победителей", еще наведет порядок в своем доме. Но не теперь. Тем более, что перед ним лежал весь мир.

Война изменила лицо мира, нарушила привычное течение судьбы многих народов. Общая угроза сблизила их, отодвинула на второй план прежние споры, сделала ненужными старую вражду и борьбу самолюбий. Мировая катастрофа, не принимающая в расчет доводы в пользу ни одной из общественных систем, в качестве своего парадокса явила миру приоритет общечеловеческих ценностей, идею мирового единства. Сразу после окончания войны эта идея как будто бы начала реализовываться, смягчая противоречия в рядах недавних союзников и умеряя пыл особо активных реваншистов. И даже пришедшая на смену "потеплению" "холодная война", последующий атомный психоз не могли вовсе сбросить со счетов реальность идеи "общего дома". Именно эта идея начала питать процесс, который позднее назовут конвергенцией. И надо признать, что западные политики оказались более восприимчивы к реалиям послевоенного мира, нежели держава-победительница. Едва открыв "окно в Европу", там поспешили опустить "железный занавес", обрекая страну на годы изоляции, а значит -- и несвободы. Нашим соотечественникам оставалось только догадываться, что действительно происходило в мире, а затем с горечью удивляться тому, как недавно поверженный противник быстро вставал на ноги, налаживая новую, крепкую жизнь, а победителей по-прежнему держали на полуголодном пайке, оправдывая все и вся ссылкой на последствия войны.

Так было. Однако это еще не значит, что так и должно было быть. Победа предоставила России возможность выбора -- развиваться вместе с цивилизованным миром или по-прежнему искать "свой путь" в традициях социалистического мессианства. Самые серьезные и трезвые умы после войны склонялись к мысли о возможности демократической трансформации советского режима. "Если же солнце свободы, в противоположность астрономическому светилу, восходит с Запада, то все мы должны серьезно задуматься о путях и возможностях его проникновения в Россию", -- писал в 1945 году за границей русский философ Г. П. Федотов.

Будущее свободной России в качестве своей предпосылки предполагало критическое переосмысление пройденного пути, отрицание всех форм насилия и тирании как принципов государственного устройства (вспомним, именно с отрицания идеологии и практики фашизма началось возрождение Германии). Но случилось обратное. "Опьяненные победой, зазнавшиеся, -- комментировал послевоенную си

туацию писатель-фронтовик Ф. Абрамов, -- мы решили, что наша система идеальная, ...и не только не стали улучшать ее, а, наоборот, стали еще больше догматизировать".

Вместе с тем "опьянение победой", хотя и привело к известному игнорированию тенденции демократического обновления советской системы, но не свело ее на нет вовсе. Эта тенденция постоянно напоминала о себе -- то в попытках верхушечных реформ, то в всплесках критической волны снизу, --которые, чередуясь с последующими периодами "закручивания гаек" и общественной апатии, сопровождали советское общество на протяжении всей его послевоенной истории. Обычно период либерализации принято относить ко второй половине 50-х годов, ко времени так называемой "оттепели". Это не совсем точно. Анализ архивных материалов показывает, что сразу после окончания войны в "верхах" наметились колебания относительно целесообразности дальнейшего проведения исключительно "жесткой" линии.

В 1946 году был подготовлен проект новой Конституции СССР, в котором содержался ряд прогрессивных положений -- особенно в плане развития прав и свобод личности, демократических начал в общественной жизни. Признавая государственную собственность господствующей формой собственности в СССР, проект Конституции допускал существование мелкого частного хозяйства крестьян и кустарей, "основанного на личном труде и исключающего эксплуатацию чужого труда". В предложениях и откликах на проект Конституции (он был разослан специальным порядком в республики и наркоматы) звучали идеи о необходимости децентрализации экономической жизни, предоставлении больших хозяйственных прав на места и непосредственно наркоматам. Поступали предложения о ликвидации специальных судов военного времени (прежде всего, так называемых "линейных судов" на транспорте), а также военных трибуналов. И хотя подобные предложения были отнесены редакционной комиссией к категории нецелесообразных (причина: излишняя детализация проекта), их выдвижение можно считать вполне симптоматичным.