Чтение онлайн

Завуалированная оценка бывших вождей, безусловно, верна. Понятно и почему она давалась в такой замаскированной, безадресной форме. Ведь в составе ЦК, на всех руководящих постах в партии и государстве сидели авторы и творцы той самой "нерешительной политики". Нельзя не учитывать, разумеется, и того, что сам М. С. Горбачев входил в высшую руководящую команду с 1978 г.
– - как секретарь ЦК, а с 1980 г.
– - как член Политбюро. И нес свою долю ответственности за действия "верхов" периода застоя. Еще совсем недавно, в декабре 1984 г., в докладе на совещании идеологических работников М. С. Горбачев говорил: "Центральный Комитет, его Политбюро ведут многогранную теоретическую, политическую и организаторскую работу, направленную на дальнейшее укрепление экономического и оборонного могущества нашей Родины. Эта работа пронизана духом коллективности и высокой ответственности перед народом".

Но принципиально важнее другой вопрос. Верно ли выявлялась основная причина бедственного состояния советской экономики? Совокупный опыт прошедших после

"апрельского поворота" лет позволяет дать категорический отрицательный ответ. И эта ошибка дорого обошлась народам СССР. Сведя все к субъективному фактору, М. С. Горбачев не только соответствующим образом выстроил "конструктивную" часть доклада на апрельском Пленуме, но и свою стратегию и тактику на все последующие годы. Он встал на хорошо проторенный путь: не посягая на фундаментальные основы, попытаться реанимировать уже умирающую экономику, традиционно опираясь на субъективные факторы.

Плохо дело идет? Значит не те кадры, плох стиль работы, не овладели прогрессивными методами управления, неверна инвестиционная политика, несовершенен хозяйственный механизм, недостаточно активно ведется воспитательная работа, низка трудовая дисциплина, партийные комитеты и организации не сделали все возможное для мобилизации трудящихся. Поднимали, нажимали, меняли, овладевали, исправляли. Не получается. Значит не тех меняли, не так исправляли, плохо овладевали, слабо нажимали и еще хуже поднимали. Словом, как в "Соснах" у Пастернака: "Мы переглянемся -- и снова меняем позы и места". Этот порочный круг действовал десятилетиями с предельно низким коэффициентом полезности.

Мог ли М. С. Горбачев в 1985 г. разорвать этот круг? Мог ли в принципе в то время любой другой человек на его месте, обращаясь к товарищам по КПСС, сказать: друзья, а может быть мы вовсе не туда дело ведем? Может быть надо освободить экономику от идеологических оков, разрушить монополизм государственной собственности, не давать дотацию нерентабельным предприятиям, допустить конкуренцию, дать землю крестьянам в собственность, резко сократить военные расходы и провести конверсию оборонных отраслей промышленности. Ответ очевиден. Этого в 1985 г. быть не могло. Такого партийного вождя тут же изгнали бы из КПСС и незамедлительно препроводили бы в психушку.

Это могло бы произойти несколько позже в результате целенаправленной подготовки народа и партии к трезвой, идеологически незамутненной оценке истинных причин многочисленных проблем советского общества. И это в конце концов произойдет. Значительная часть людей отрешится от догматизма, раскрепостится. Но мучительно, с огромной потерей времени. А М. С. Горбачев, сохраняя приверженность "социалистическому выбору" в больше

вистской интенции, предпочел действовать и в последующем в традиционном режиме. Антиалкогольная кампания, государственная приемка, государственный заказ, неоднократные изменения в структурах управления народным хозяйством и многое другое. В итоге -- углубление экономического кризиса, достигшего к 1991 г. стадии развала народного хозяйства, всеобщий дефицит, социальные потрясения.

Что могло быть. Теоретически существовала возможность для подлинного, смелого реформатора, опираясь на опыт Китая, который к 1985 г. дал прекрасные результаты, не прибегая к идеологическому разоружению и реформе политической системы, раскрепостить аграрный сектор экономики. То, что при этом можно было бы в два-три года снять остроту продовольственной проблемы, говорит и более поздний опыт реформ во Вьетнаме (1988--1989 гг.). Но для М. С. Горбачева этот путь был исключен априори. Инициатор, ведущий автор Продовольственной программы СССР, без малого три года непосредственно руководивший ее практической реализацией, М. С. Горбачев исходил из необходимости и в дальнейшем усиленно подпитывать агропромышленный комплекс ресурсами и конечно же совершенствовать управление им.

Нужен не хозяин земли, а единый хозяин на земле -- вот основной постулат этой с треском провалившейся программы. Но в 1985 г. провал еще не ощущался. Печальный прошлый опыт аграрных "экспериментов" не в счет. Авторы программы, безусловно, считали себя новаторами и без колебаний шли взятым курсом. И поэтому в докладе на апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК звучит твердая установка: "...следует осуществить меры, которые позволят управлять, планировать и финансировать агропромышленный комплекс как единое целое на всех уровнях". Этим и занялись.

Уже в ноябре 1985 г. принимается совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР "О дальнейшем совершенствовании управления агропромышленным комплексом". И единый "хозяин" на земле вскоре появился в лице Агропромышленного комитета и его многолюдных структур на всех этажах управления (рапо, облапо и т. д.). Затем последовали новые и новые решения и ...многомиллиардные инъекции из госбюджета. Только в 1990 г. за счет повышения закупочных цен, списания долгов с колхозов и совхозов,

дотаций и т. п. аграрный комплекс получил около 100 млрд. рублей.

А положение с продовольствием с каждым годом становилось все хуже. В 1989 г. обозначился дефицит на самые необходимые продукты, и он нарастал. Вводились всевозможные регламентации на продажу продуктов. Возникли сахарный и табачный кризисы. В 1990 г. талоны, карточки, визитки действовали уже на территории всей страны. А 2 января 1991 г. газета "Известия" опубликовала заметку -- "Продовольствие из Германии для Украины". Финита.

Судьба Продовольственной программы весьма показательна, ибо она типична для экономической деятельности в СССР и в прошлом, и в годы перестройки. Она демонстрирует глубокую преемственность в подходах, в приемах решения возникающих проблем у вождей "перестройщиков" и их предшественников. Суть одна: командно-административная методология. Она органично связана с историей КПСС, вытекает из большевистских представлений о руководящей и направляющей роли партии. Отсюда слепая вера в силу очередной директивы, мобилизующую мощь партийного слова. И в то же время игнорирование объективных закономерностей, да и здравого смысла. Это подтверждает и печальная участь других программ: жилищной -- каждой семье квартиру или дом к 2000 году, "комплексной программы развития производства товаров народного потребления и сферы услуг на 1986--2000 годы". К 1990 г. жилищная проблема обострилась, а полки магазинов опустели. Так было и со всеми другими "перестроечными" инициативами в экономической области.

Командная методология -- стержень весьма причудливого явления, сложившегося за годы советской власти. Эдакий отечественный фантом, который можно определить как социалистическая ментальность. Своеобразная смесь доктринальных постулатов, идеологических конструкций, мимикрирующих на потребу дня (прежде всего в виде смены лозунгов и призывов) и приемов практики. Ее важнейший атрибут -- особый язык, советский новояз, язык, обюрокраченный, насыщенный словами-метками, канцеляризмами, военно-фронтовой терминологией, со специфической помпезно-выспренной стилистикой.