Чтение онлайн

К а р р Э. История Советской России, кн. 1. Большевистская революция 1917--1923. М., 1990.

ГЛАВА 3

СУДЬБЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ

После Февральской революции Россия стала самой свободной страной в мире.

Ленин, апрель 1917 г.

Угроза "к стенке" стала криком ребят на улицах.

Из писем к Ленину, 1918 г.

Крах идеи "однородного социалистического правительства".
– -Большевистско-левоэсеровская коалиция.
– - Созыв и разгон Учредительного собрания.
– - Диктатура партии.
– - ВЧК и "красный террор".
– Подавление политической оппозиции.
– - Идейные альтернативы большевизму.

События политической истории первых лет существования Советской власти, связанные с подавлением деятельности различных партий и запретом на свободомыслие -- одна из наименее освещенных сторон Отечественной истории послеоктябрьского периода.

В нашей исторической литературе, рассчитанной на массового читателя, эти события преподносились не только скупо, но и тенденциозно. Речь шла о сети заговоров, которую плели силы контрреволюции, стремящиеся свергнуть Советскую власть. Поэтому новая народная власть была вынуждена для своей самозащиты вести решительную борьбу с врагами и заговорщиками. Такие слова, как "меньшевик", "эсер", "кадет", были неразрывно связаны с понятием контрреволюционер. Для формирования в массовом сознании образов врагов революции активно использовались литература, искусство, кино. Историческая наука была призвана закреплять и обосновать этот стереотип соответствующими исследованиями.

Все это было далеко от исторической правды, противоречило реальным фактам и событиям политической борьбы того времени. О самих же событиях, связанных с грубым, насильственным попранием свободы и демократии, писать в нашей стране было невозможно.

Первая проблема, с которой столкнулись большевики

сразу же после октябрьского переворота, была проблема легализации собственной власти. Эту проблему должен был решить II съезд Советов. На этом съезде большевики первоначально располагали 250 мандатами из 518, эсеры --159, меньшевики -- 60. Но по отчетам создается впечатление, что большевики были в меньшинстве, настолько массивной и резкой была в их адрес критика, настолько шокированы были все социалистические партии переворотом, (готовившимся, впрочем, на глазах у тех же социалистических партий). После резкого обмена мнениями и вынесения соответствующих деклараций меньшевики и эсеры со съезда ушли. Уход "демократических партий", господствовавших на I съезде Советов, поставил под вопрос правомочность решений II съезда. Прежде всего это относилось к решению о формировании большевистского правительства -- Совета Народных Комиссаров. От имени небольшой группы меньшевиков-интернационалистов, оставшихся на съезде, ее лидер Мартов предложил создать "однородное социалистическое" правительство, состоящее из представителей всех партий социалистической ориентации. Сама эта идея была не нова. Еще до октябрьских событий лидеры левых эсеров Спиридонова, Камков, Трутовский, критикуя ЦК своей партии на состоявшейся в сентябре 1917 года Седьмой петроградской губернской конференции эсеров, требовали разрыва с кадетами и формирования "однородного социалистического правительства". Оставшись на съезде, как и меньшевики-интернационалисты, левые эсеры осудили уход эсеровской фракции и окончательно раскололи эсеровскую партию. "Мы решили не только оставаться в Смольном, но и принять самое энергичное участие в происходящем", -- объяснял Камков позицию левых эсеров. "Мы были бы плохими социалистами и революционерами /.../ если бы в октябрьские дни мы не были в рядах восставших", -- вторил левый эсер Абрамов. "Мы пошли с большевиками, хотя и осуждали их тактику, -- указал А. М. Устинов.
– -Тактику, но не программу. В программе у нас разногласий нет". А главное тактическое расхождение сводилось к тому, что левые эсеры, в отличие от большевиков, хотели сформировать правительство, которое было бы признано "если не всей революционной демократией, то хотя бы ее большинством". Идея "однородного социалистического правительства" имела поддержку и у значительной части революционно настроенных рабочих. 29 октября, через несколько дней после II съезда Советов, Всероссийский

Исполком профсоюза железнодорожников (Викжель) потребовал создания правительства из всех советских партий. В случае невыполнения своего требования профсоюз пригрозил всеобщей железнодорожной забастовкой.

После этого ультиматума ЦК большевиков направляет свою делегацию на совещание, созванное Викжелем. Представители большевистского ЦК были вынуждены согласиться с решением о создании коалиционного правительства, из 18 членов которого предлагалось всего 5 большевиков, но без Ленина и Троцкого. Последнее условие было поставлено представителями Союза спасения родины и революции, образованного меньшевиками и эсерами во главе с Черновым. После резкой полемики большевиков и "революционных демократов" делегация Путиловских рабочих заявила, что не допустит кровопролития между революционными партиями, а один из членов делегации воскликнул: "К черту Ленина и Чернова -- повесить обоих!" Необходимо отметить, что Ленин и Троцкий не были причастны ни к решению ЦК участвовать в совещании Викжеля, ни к принятому на нем соглашению. Все это происходило в их отсутствии: руководители большевиков в это время занимались организацией подавления восстаний юнкеров и Краснова.

Узнав о случившемся, Ленин безоговорочно отверг возможность союза с "революционной демократией". Следует признать, что и само "викжелевское" соглашение, ставившее в унизительное положение не только главных руководителей новой революции лично, но и всю партию, взявшую власть, не создавало возможностей для союза. И все же часть большевистского руководства, принадлежащая к сторонникам многопартийной коалиции, настаивала на поисках компромисса. Мотивировалось это тем, что в сложившихся условиях сохранение правительства, целиком состоящего из большевиков, возможно лишь путем террора. В ЦК произошел первый после Октябрьского восстания раскол. Большие колебания по этому вопросу были во ВЦИК и Совнаркоме. Но ни на какие уступки Ленин не пошел. Поддержанный Троцким и другими своими сторонниками, он в ультимативной форме потребовал отказаться от самой идеи "общего" правительства всех социалистов, пригрозив непокорным обратиться к революционным матросам. Петроградский Комитет РСДРП принимает резолюцию, отвергающую какие-либо уступки "соглашателя". Сами же "соглашатели" (Каменев, Зиновьев, Ногин, Рыков, Милютин) выходят из ЦК. Кроме

того Совнарком покидают Рыков, Ногин, Теодорович и Милютин. Однако вскоре все они возвращаются с повинной.

Ленин остается тверд и верен своему обещанию, данному на другой день после захвата власти: "Мы берем власть одни... Но взяв власть, мы будем расправляться железной рукой с врагами революции и саботажниками". В лагерь действительных противников революции начинают зачисляться неугодные новой власти. Но Ленин, понимая необходимость укрепления власти, противопоставляет позиции "коалиции партий" идею "коалиции масс". Эта идея получает политическое воплощение в союзе с левыми эсерами, обладавшими значительным влиянием в бунтующей части крестьянства.

К моменту октябрьского переворота и открытия съезда Советов большевики и левые эсеры уже были фактическими союзниками. Они искали сотрудничества друг с другом, поскольку вместе представляли наиболее левое крыло социалистического движения и только вместе способны были вырвать власть из рук слабосильного Временного правительства. Однако вопрос о совместном участии в перевороте неизбежно затрагивал и вопрос об участии левых эсеров в будущем Советском правительстве. Ленин соглашался на переговоры с левыми эсерами о вхождении в состав правительства крайне неохотно и лишь под давлением большинства ЦК РСДРП (б). А левые эсеры настаивали на ведении переговоров между всеми социалистическими партиями, требуя создания многопартийного "однородного" социалистического правительства -- "от энесов до большевиков".

Ленин (и поддерживавший его в этом вопросе Троцкий) намеревался противостоять этому требованию, но единства не было в самом большевистском руководстве. Большинство членов ЦК РСДРП (б) боялось формировать однопартийное большевистское правительство и поэтому 26 октября, за несколько часов до организации на Втором съезде Советов чисто большевистского правительства, большевики предложили трем левоэсеровским лидерам -- В. А. Карелину, Б. Д. Камкову и В. Б. Спиро -- войти в состав СНК. Это предложение определялось и тем обстоятельством, что на съезде левые эсеры не стали в оппозицию к большевикам, не объединили вокруг себя стоящие правее большевиков социалистические партии, а предпочли сотрудничество с большевиками. Само по себе это

указывает на то, что для левых эсеров блок с большевиками был не вынужденным, а желательным шагом.

Большевики шли на блок с левыми эсерами "не ради левых эсеров как таковых, а из-за того влияния, которое имела на крестьян эсеровская аграрная программа". Впрочем, дело было не во "влиянии", а в самой программе или даже в левоэсеровских партийных функционерах, имевших, в отличие от большевиков, доступ в деревню. Свердлов в марте 1918 г. признал, что до революции большевики "работой среди крестьянства совершенно не занимались". Об этом убедительно свидетельствует состав Первого съезда крестьянских Советов. Из 1115 делегатов эсеров было 537, социал-демократов -- 103, народных социалистов -- 4, трудовиков -- 6. На съезд не было избрано ни одного большевика, при том, что 136 делегатов объявили себя беспартийными, а 329 принадлежали к партиям несоциалистическим, т. е. "правее" эсеров и энесов.

С точки зрения большевиков, блок с левым крылом ПСР был логичным и естественным шагом. Принятие большевиками аграрной программы, без которой большевистское правительство не смогло бы функционировать, и согласие левых эсеров, в случае принятия большевиками эсеровской аграрной программы, во всех вопросах следовать программе большевиков стало, как тогда казалось, залогом успешного сотрудничества. Левоэсеровские партийные кадры в сельских Советах и большевистские партийные функционеры в Советах городских естественно дополняли друг друга. Реальный фундамент для такого союза уже существовал: непрерывной борьбой с большинством своей партии левые эсеры показали, что стоят на позициях, сходных большевизму.

Расхождения между большевиками и левыми эсерами в дни подготовки октябрьского переворота и в теории и в практике следует признать несущественными. Левый эсер Малкин указывал впоследствии, что в теории петроградские левые эсеры вели решительную борьбу с большевиками "до момента восстания, выставляя принцип диктатуры демократии против большевистского принципа диктатуры пролетариата". Буквально то же самое повторял и Камков: "Мы боролись со стремлением большевиков осуществить "диктатуру пролетариата" и противопоставляли ей "диктатуру демократии". На практике это означало, что в то время, как левые эсеры соглашались произвести переворот и низвергнуть Временное правительство лишь с санкций съезда Советов, большевики собирались произвести этот